Нелюдь

 — Ты была совершенно права. Когда ты звонила мне, я на самом деле был в опасности.

— Я не могла ошибиться, — произнесла Юля спокойно. — Ведь не случайно со мной случился почти что обморок тогда, в филармонии. Просто я не хотела тебе говорить.

— Почему? — спросили мы почти одновременно с Людмилой.

Та тоже вытаращилась на дочь, потому что впервые об этом услышала.

— Когда та женщина дотронулась до меня на лестнице, — сказала Юля. — Меня словно прошибло током… Как будто это был электрический разряд… Я поскользнулась и чуть не упала, и женщина схватила меня за руку. Вот тогда я и почувствовала, кто она такая.

— Кто? — не удержалась Людмила, чуть не подпрыгнув на месте и с ненавистью глядя на меня. — Кто она такая?

— Это была та самая женщина, которая вырезала у меня глаза, — тихо ответила Юля и добавила: — Я не могла ошибиться. Когда все это происходило, я не знала, мужчина это или женщина. Я просто ощущала прикосновение рук к моему лицу, к голове… Может быть, я и подумала, что это женщина, но тогда не придавала этому никакого значения. К чему? Какая была разница — женщина это или мужчина? Я ощущала только прикосновение рук к своему лицу… А сейчас, когда та женщина дотронулась до меня, это было как удар грома, как молния в самую глубину сознания. Я сразу все вспомнила… Я узнала это прикосновение, это был тот же самый человек.

— Так вот отчего ты упала в обморок? — спросил я и метнул взгляд на Людмилу, которая онемела в своем кресле и испепеляла меня взглядом.

— От этого, — подтвердила Юля.

— Почему же ты мне сразу не сказала об этом? — спросил я недоуменно. — Ведь у тебя была такая возможность… Сказала бы.

— Нет, — покачала головой Юля. — Дело в том, что мои подозрения ведь ни на чем не основывались. Это были просто мои ощущения, вот и все. Образы моего больного сознания. Я сказала бы тебе, и как бы я могла это подтвердить?

— Сказала бы просто так, — ответил я растерянно.

На это Юля усмехнулась.

— Просто так? — спросила она. — И ты поверил бы мне? Я сказала бы тебе, что та женщина, с которой ты пришел в филармонию и от которой ты без ума, — убийца и монстр? Сказать про нее такое и в качестве подтверждения своих слов сослаться на внутреннее чувство? Да ты никогда бы не поверил мне. Просто подумал бы, что во мне говорит ревность и обида. Вот и все, чем бы это могло закончиться.

Так вот в чем было дело… Вот отчего Юля стала так неразговорчива после своего обморока. Она была просто парализована страхом, своими ужасными воспоминаниями, подозрениями и полной невозможностью поделиться ими с кем-то… Даже со мной.