Нелюдь

Ох уж эта привычка смольнинских работников говорить о людях в третьем лице… Они знают, что делают — это наилучший способ унизить человека в неявной форме. Дать ему понять, что он шавка…

— Это мой родственник, — коротко ответил Геннадий.

Тогда Савелий тронул и меня за рукав и сказал:

— Пойдемте. Это долгое дело, оно займет не час и не два. Нужно посылать факсы, потом запросят подтверждение… Сумма ведь очень большая, ни один банк просто так не выпустит из своих рук.

Мы оставили Леву с молодым человеком и вышли из кабинета. У двери в коридоре по-прежнему стоял охранник Коля со зверским лицом. На тот случай, если Лева вдруг сделает глупость и заартачится…

В роскошном кабинете Савелия Кузьмича мы сели в кресла, и хозяин достал бутылку дорогого коньяка.

— Пожалуй, я не буду, — сказал я. — Мне еще надо поездить по городу, и я хочу быть за рулем.

— Я тоже не хочу, — отказался Геннадий. — Спасибо, Савелий Кузьмич… Пока дело не сделано, я пить не буду. Вот придут деньги и я их получу, тогда и выпьем.

— Ну, это не скоро будет, — усмехнулся Савелий. — День-два потребуется. Дело нескорое, сумма уж очень велика.

Он налил себе стопку и опрокинул ее, отчего его лицо стало еще более красным.

— Так это он? — спросил он, кивая в сторону кабинета, где мы оставили Леву. — Это он с твоей дочкой такое сделал?

— Он, — подтвердил Геннадий, и пояснил: — Он — главный у них.

— Только вот что, — нахмурился Савелий. — Ты помнишь наш уговор? Он не должен отсюда выйти, ты сам понимаешь. Если я взялся за дело и прокручу его деньги через себя, он никогда и никому не должен об этом рассказать. Мне не нужны разговоры на стороне о том, что творится у меня в банке.

Он строго посмотрел на Геннадия, но тот не отвел взгляд.

— Естественно, — сказал Геннадий. — Уговор дороже денег.

— Ты же понимаешь, Геннадий Андреевич, — как бы извиняясь добавил Савелий. — Если этот тип отсюда выйдет и начнет рассказывать о том, что он был тут, что из него тут «вытряхивали» деньги… Что это будет за репутация у банка? Нет, мы же солидная положительная фирма. У нас таких непорядков не бывает.

— Хорошо, — сказал Геннадий. — Как дело сделаем, деньги получим, так сразу же и кончим.

Я понял, о чем они говорят. Лева не должен был выйти живым отсюда. Банк заботился о своей репутации и добром имени…

— Но ведь вы сами обещали только что ему, что отпустите его, если он отдаст деньги, — посмел я вмешаться в разговор двух строгих людей.

— Я обещал? — переспросил Геннадий.

Потом подумал секунду и согласился:

— Да, помнится, было дело… Обещал, вроде. Да чего же только не скажешь ради собственной дочери? Мало ли что я обещал… Надо же как-то деньги получить от этого мерзавца.