Нелюдь

Почему ты этого не хочешь, Феликс? Ну, ради меня?

Юля перестала улыбаться своей чудовищной улыбкой и сказала еще:

— Ты ведь любил меня, Феликс? — Она сжала мою шею руками. — Любил? Скажи мне.

— Я и сейчас люблю тебя ничуть не меньше, — ответил я и сам почувствовал, как дрогнул мой голос.

— Неправда, — быстро и зло сказала Юля. — Нельзя, невозможно любить слепую. Это противоестественно, так что ты сейчас обманываешь себя и меня. Но меня теперь тебе не обмануть. Молчи, не говори ничего. Ты меня любил. Теперь ты меня жалеешь. Это совсем другое дело.

— Вольно же тебе говорить глупости и фантазировать, — промямлил я. — Это все просто реакция на это несчастье. Все пройдет постепенно, ты успокоишься и поймешь, что наши с тобой отношения нисколько не изменились.

— Какая гнусная ложь, — хмыкнула внезапно Юля. — Не спорь со мной, Феликс. Принеси мне таблетки. Я тебя очень прошу. Это единственное, о чем я прошу тебя теперь. — Она вдруг наклонилась ко мне поближе, и на лице ее появилось хитрое заговорщицкое выражение.

— Дело в том, что я научилась видеть, — сказала она тихо. — Да — да, не смейся, я не сошла с ума… Пока не сошла, — поправилась она. — Я могу видеть… Когда я сплю, мне снятся сны. И в снах я все вижу. И тебя, и папу с мамой и вообще все вокруг. А ночью я приняла те таблетки и оказалась и лесу. Я всю ночь гуляла по солнечному лесу. Я даже узнала его — это тот лес, который возле твоей дачи, на Карельском. Такие высокие сосны, и между стволами пробиваются солнечные лучи… Я бродила по лесу и смотрела на сосны. И все видела — деревья, мох на земле, сучки всякие… И я была не слепая… Принеси мне еще таблетки, пожалуйста. — Юля сказала это громко, как бы нетерпеливо. — После таблеток я проснулась сегодня утром и опять стала слепой. Принеси мне еще.

Я все понял. Наркотический сон — это был единственный способ для Юли вновь становиться зрячей.

Она могла теперь видеть только во сне. Но обычный сон не был гарантией того, что она будет что-то видеть. А вот наркотическое опьянение наверняка приводило к этому.

«Может быть, в чем-то она и права, — подумал я. — Если нынешнее ее состояние безвыходно, для нее лучше провести оставшуюся жизнь в наркотическом дурмане. Она будет периодически как бы становится зрячей, членом общества здоровых людей».

— Ну вот видишь, ты начинаешь понимать меня и соглашаться со мной, — вдруг произнесла Юля. Она почувствовала каким-то образом мое состояние и будто прочитала мои мысли. — Я это чувствую, — подтверждая мою догадку, сказала Юля. — Теперь я стала гораздо чувствительнее, чем прежде. Стоит мне прикоснуться к человеку, и я сразу ощущаю его состояние. С мамой и с папой то же самое.

— Что — то же самое? — не понял я.

— Я и их состояние чувствую, — ответила Юля спокойно.