Нелюдь

Не знаю, насколько он почувствовал фальшь в моем голосе, но даже не взглянул на картину и равнодушно ответил:

— Это от мамы осталось. Не продавать же, пускай висит.

Такие картины висят почти во всех старых петербургских квартирах, и по их наличию всегда можно судить о том, коренная петербургская семья или нет. Эти картины перевозят с собой в новое жилье, в Новостройки, где на светлых бетонных стенах они смотрятся совсем странно. Но тем не менее… Это отличительный знак.

На все мои дальнейшие вопросы о ходе расследования Скелет отвечал уклончиво и в общем-то ничего не сказал.

Это уже была старая милицейская закалка.

— Как вы себя чувствуете? — спросил я напоследок.

— Отлично, — сказал он. — А что?

— Просто я несколько встревожился, когда вы сказали, что собираетесь сидеть без выхода дома, — ответил я. — Обычно это свойственно больным людям. — Я не стал больше ничего говорить о том, что меня тревожит ход расследования. Что же это за поиски такие, которые ведутся человеком, который сидит дома в махровом халате, надетом на голое тело? Но Скелет прекрасно понял меня и произнес многозначительно:

— Мне позвонят и скажут, куда и когда нужно прибыть.

Вот этого я и жду. А пока что у меня есть время для размышлений.

— Вы работаете по методу дедукции? — поинтересовался я шутливо. Вот ведь какой Шерлок Холмс попался…

— Ну да, — кивнул Скелет. — Все главные событии проходят в голове. Что бегать без толку, если еще ничего хорошего не придумал? Так, только видимость деятельности.

На этом мы и попрощались. Я поехал к Юле, а Скелет обещал держать меня в курсе дела.

Юля на этот раз лежала на кровати и была накрыта одеялом.

— Она так и не встает, — сказала мне тревожно Людмила, впуская в комнату дочери. У Людмилы при этом было такое лицо и такие умоляющие глаза, как будто она надеялась, что я смогу вылечить Юлю. Если бы это было возможно…

— Привез? — сразу спросила меня Юля, стоило мне появиться в комнате. Она протянула руку в мою сторону. Я взял ее в свою и тихонько пожал.

— Не надо больше этого, — Юля поморщилась.

— Что не надо? — даже не понял я сразу.

— Ничего этого больше не надо, — ответила Юля спокойным и ровным голосом.

 — Ты не должен больше считать себя моим женихом. И у тебя нет передо мной никаких обязательств. Так что не надо больше объятий, поцелуев. Это все ни к чему и только делает все еще тяжелее.

— Что ты говоришь, — возмутился я, но Юля меня остановила.

— Я протянула руку, чтобы взять таблетки, которые ты привез, — сказала она. — И больше ни за чем… Я много думала о том, что произошло, и о том, что теперь будет впереди… Мне нужно научиться жить по-новому, по-другому. Вот с этими таблетками, например.