Нелюди Великой реки. Полуэльф

 — Так, значит, эта кодла братьев-доппельгангеров грабит гнома, мочит ваших агентов, берет брюлики, заходит в кабак похавать, а тут — раз! — гном. Но в хлам пьяный уже, ни хрена не соображает, никого не узнаёт. А они застремались все-таки, решили его вывести и по-тихому заколбасить, чтобы он не стуканул. Если бы, значит, не некто Корнеев…

— Да, примерно так мы все и увидели поначалу… — Агент морщился от моего способа изъясняться, как институтка от разговора с торговкой рыбьими потрохами, а ведь я, можно сказать, специально старался. И при этом агент был серьезен как могила, так что до меня не сразу доперло, что когда я ради красного словца назвал убитых охранников изумрудов агентами, то попал не в бровь, а в глаз. — Иван Сергеевич, я видел, готов был вам медаль выписать и премию вручить…

— А большая премия? — вновь перебил я своего собеседника.

Премия в таких делах первым делом назначается. Если все же клетчатые в кепках гнома грабанули, то мне некий процент положен. На половину премии наверняка могу рассчитывать. Вторая половина полиции останется. Кабатчик, интересно, позарится на процент? Может… Все-таки он полицию вызвал…

— Десять процентов, как всегда, плюс гномская община две тысячи золотых дает — о репутации печется, — отмахнулся агент.

Сколько, значит? Четыре семьсот пополам плюс тыща. Три триста пятьдесят золотом при таких раскладах. Неплохо. Или кукиш с мякишем. Это уже не от меня зависит. От подсчетов и дележа шкуры неубитого медведя меня отвлек голос старшего агента:

— При них изумрудов не обнаружено.

— Ну и что? — Азарт захлестнул меня незаметно. — Узнаете у захваченных, где у них нора, придете и под матрасом найдете…

Василий Васильевич посмотрел на меня с преувеличенным вниманием:

— Под матрасом, значит, и как мы не догадались? — Он покачал головой, сохраняя чрезвычайно глубокомысленный вид. — Обязательно отработаем эту версию… А вы бы оставили в гостиничном номере или где там еще изумруды на крупную сумму, да еще и кровью оплаченные? И пошли бы в кабак водку пьянствовать, когда вас все службы по всему княжеству ищут?

Хотелось мне сказать, чтобы не делал умного вида — все равно плохо получается, но сдержался. Не свой брат. Мог и вообще ничего не рассказывать, а посадить в предвариловку до выяснения. Да и премии хочется, аж ладони зудят.

— А может, изумруды сдали, деньги ляжку жгут — пошли отметить?

— Денег при них тоже не обнаружено.

Но я его уже не слушал:

— Четвертый! Четвертый же утек! Потому и утек, что при нем или деньги, или камешки!

— Да, — сказал Василий Васильевич, поглядывая на меня, как побежденный учитель на победителя-ученика. — Мы тоже так думаем. Потому этот четвертый и не вступил в схватку, а бежал. Если это так, то мы его быстро поймаем.