Нелюди Великой реки. Полуэльф

Кемменамендур тем временем с гордостью стал расписывать, какой он ловкий предприниматель и как он, скрещивая манулов с черной рысью и домашними котами «помоечной» породы, вывел совершенно новую, названную совсем просто, без эльфийской витиеватости, «муррпау ренор», то есть «кот черный». А сокращенно — Мурр. И теперь этими котами он так расторговался, что только держись! Черные, величиной с рысь, схожие с этим хищником по боевым характеристикам, эти зверюги прекрасно уживаются с теми, кто берет их в несознательном «котеночном» возрасте, и с крайним подозрением относятся ко всем остальным.

Мурры были, как и все кошачьи, иммунны к магии, умны, красивы и обладали удивительным нюхом на «дурные» намерения. В частности, у убийцы подобраться к владельцу Мурра не получится. Или он должен «забыть» о своем намерении, проходя мимо кота. Мурры пользовались большим спросом у дворян и колдунов Великоречья из аборигенов, но пришлые покупали их нечасто. Видимо, были осведомлены о том, что снайперская винтовка — лучшее оружие наемного убийцы, которому вовсе не обязательно нужно приближаться к своей жертве.

Так что, исходя из последнего рассуждения, разбогатеть на Муррах, на мой простецкий взгляд, сложновато: расходы-то по содержанию заповедника — огромные!

И по поводу жертвы: сомневаюсь я че-то, что Кемменамендур — жертва обычных бандитов. Вряд ли алху простыми бандитами были. Скорее специальная группа тверской разведки. Или контрразведки, плевать. Но с оружием какая-то неразбериха… А за что они на Кемменамендура взъелись? Только одно объяснение: чем-то главный кошатник Ярославля насолил тверичам. И даже краткая беседа с эльфом привела меня к выводу, что любовью к Тверскому княжеству Кемменамендур не горит.

И искренне считает, что именно тверичи развязали войну на Левобережье, убив собственных послов. Логика его безупречна, я и сам под водочку с солеными груздочками готов доказывать это каждому встречному с пеной у рта, но полной уверенности, если честно, у меня нет. Я знаю, что жизнь часто не очень логична.

Вот разве логично стрелять в то, что движется, толком не разобравшись, как я давеча в лесу? А ведь ни тени сомнения не возникло. Попытавшись проанализировать свое поведение, я пришел к неутешительному выводу, что если бы лесники обходили алху с тыла, намереваясь взять его живым, я бы мог выстрелить в них.

Но только если бы они не были эльфами.

Эльфа я бы почувствовал, скорее всего, как чую лес. А эльфы лесу не чужеродны, и этому есть причины, как есть причины и тому, что в глубине эльфийской пущи не встретишь нежити и нечисти. А вот на границах — сколько угодно.

Эльфы не живут вечно. Просто они живут долго, а людям кажется — вечно.