Нелюди Великой реки. Полуэльф

— Надо было уточнять, — оповестил он наконец Конкруда весьма ядовитым тоном. — Я, сами понимаете, в ваших делах ни бум-бум. Откуда мне было знать, что вам какой-то специальный полуэльф нужен? Тогда бы уж уточнили, какая человеческая половинка нужна: из озерников, из Вираца, из Армира, с Лесного хребта, а то, может, с юга, из Хараза? Вы же не уточнили! А какие тогда к нам претензии? И чем, позвольте спросить, наш полуэльф плох? Молодой, здоровый, образованный… На разные языки учен, стреляет опять же…

— Хватит нахваливать, не на базаре! — прервал Семена Конкруд, и я с ним согласился на все сто.

Как бабка, продающая семечки… Продали, значит, сволочи…

— Все ученые в один голос утверждают, что «пришлые» и «аборигены» друг от друга ничем не отличаются. Такие же люди! И многочисленные браки между ними — этому прямое подтверждение!

А молодец Семен! Оратор! Прямо Цицерон! Самый сильный аргумент напоследок приберег. Маркизу крыть нечем — вон как задумался…

— Что ты понимаешь в чистоте эксперимента! — Конкруд произнес эти слова с таким выражением, что только за одно это ему можно было бы присвоить высокое ученое звание почетного профессора Тверской академии.

— Паола проверила пушки, но потом я попросил Рино проверить ваш груз на наличие магических сюрпризов! — От такого количества яда, которое слышалось в голосе Конкруда, угольная сколопендра лопнула бы поперек живота. — И он обнаружил кое-что интересное! Снять заклятия с орудийных замков и лафетов он, правда, не смог, но саму структуру эльфийской магии ни с чем не перепутаешь! И вот ты приводишь эльфа, который расписывается на векселе вместо господина Тимохина! Странное совпадение, тебе не кажется?

— Я привожу ПОЛУэльфа, и он ставит свою подпись на векселе, который все равно ничего не значит, как это и было решено изначально! Вы же, маркиз, сами хотели заполучить полуэльфа — так получите! А магия на пушках — это наша гарантия, что все пойдет так, как мы договаривались! Полковник Тимохин вам, конечно, доверяет, но…

Я давно перестал слушать пререкания Семена с Конкрудом.

Надо было понять, почему я влетел, как теперь жить… одним словом, что делать и кто виноват.

Виноват, понятно, Петр Корнеев. Других кандидатур что-то не видно. Странно, но я не испытывал никаких особых эмоций. Даже особой злобы на Тимохина. О том, что можно «влететь», неудачно вписавшись в чужие делишки, было понятно с самого начала, но почему-то не остановило. Что ж, теперь расхлебывай… А по отношению к Семену я ощущал даже сочувствие — приложили-то его неслабо.