Нелюди Великой реки. Полуэльф

 — У тебя амулет, поглощающий магию! Ты жив-здоров, чего и всем желаю! А девочка жива по двум причинам: фэйри — народец крепкий, регенерационные способности прекрасные, да и держалась она за тебя, поэтому удар вы частично разделили! Прижми ее к себе крепче, пусть амулет поработает! А еще лучше, поцелуй-ка ее! С языком! Чтобы слизистые соприкоснулись! Давай-давай! Нет, стой! Снимай с нее и себя штаны — и ее…

Тут доктор загнул неприличное слово, которым активно пользуются подростки, с подростковым же энтузиазмом.

— Не смей, сволочь! Убью! — Семена точно кондрашка хватит от такого уровня медицинского обслуживания. Как будто я всю жизнь мечтал трахнуть бесчувственную фэйри. Хотя, положа руку на сердце…

— Доктор, амулет на кровь завязан! — решил я частично раскрыть секрет смарагда. Что ж я, совсем гад какой?

— У-у-у! — разочарованно промычал старик. — Досадно! Ну, что ж поделаешь, придется работать с тем, что есть… Обряд кровного родства проводить придется… подправить его слегка только…

Доктор заметно увял, и я понял, почему он огорчается: в его врачебной практике случай, когда лечение от магической атаки проводится с помощью полового акта, был бы редким, гм-гм, смарагдом! Такой «поцелуй принца» для «спящей царевны», с учетом специфики Гуляйполя. А обряд кровного родства — никакой изюминки…

Семен времени не терял. Вытащив из ножен свою финку, а из кармана бензиновую зажигалку, он начал прокаливать лезвие.

— Ты бы еще саблю достал, — поморщился Офейм, — или меч двуручный! Отойди от пациента, дай профессионалу закончить работу! Жорик! Саквояж с инструментами!

Знакомый уже нам официант мигом притаранил черный «докторский» саквояж. Офейм достал оттуда спиртовку и скальпель с тонким лезвием. Нет, ланцет — поуже он, чем скальпель… Зачем в таком деле ланцет? Офейм начал водить руками над ланцетом, и я позвоночником ощутил, как на лезвие накладываются какие-то неслабые чары. Нос мой никак не мог опознать запаха — разве у Конкруда в его подвале пахло похоже возле агрегата для переливания крови.

Надрез на руке фэйри, надрез на моей руке, наложить руку на руку, чтобы кровь смешалась… Хорошо хоть без обрядовой стороны, камлания и посвящения богам обошлось: фэйри без сознания была, а сам я сильно сомневался в силе «богов» после разговоров со скитниками.

— Пару капель на губы… хорошо! — Доктор возился с фэйри, что-то подколдовывая и наблюдая, как моя кровь капает ей в рот. Сглотнула? Радужка глаз фэйри была абсолютно черной, когда она открыла глаза. Я даже за нее испугался. Но вот зрачок девушки из кошачьего, вертикального, стал нормальным, круглым…

— Не многовато ли себе позволяешь, Петя? — прохрипела фэйри, очнувшись.