Нелюди Великой реки. Полуэльф

Гуннар Сваарсон, в шлеме и с двуручником, уставленным острием вертикально вверх, направился прямиком в ворота полицейской части. Слева от него семенил одноглазый норлинг, сжимая рукоять «Молота Тора» обеими руками, справа пристроился племянник, Сигурд Сваарсон, водя перед собой стволом «чекана». Эта троица, похоже, сработалась на отлично… Я же со всей возможной тщательностью обследовал в оптический прицел крыши ближайших домов. Тем же занимался Парфенов через бинокль, да и пулеметчик: все равно створ ворот ему «стриж» закрывал, а сменить позицию начальство не дозволяло — я видел, как пристав коротко распорядился, чтобы пулеметчик не дергался.

Сваарсон выскочил на улицу, как пробка из бутылки, мгновенно рядом с ним оказались его родичи, заозирались, но улица была безлюдна. Неужто опять ложная тревога? А как там дочка пристава?

В этот момент вокруг Сваарсона взвихрилась уличная пыль, сам он от удара чудовищной силы отлетел в сторону, так что шлем покатился по земле, сбитыми кеглями в разные стороны разлетелись его родичи, а в появившийся на их месте силуэт человека ударили сразу семь или восемь пуль. Человек???

Человек опрокинулся, издав леденящий душу рев, и откуда-то из глубины здания ему ответил другой, слабый, угасающий, но похожий до последней ноты.

К фигуре на земле уже бежали норлинги, стреляя на ходу; поднимался, опираясь на меч, как старик на клюку, Сваарсон, даже одноглазый приподнялся на колене и азартно садил из «Молота Тора» в лежащее тело. Потом норлинги привычно пеленали тварь, ярл Сваарсон помогал подняться своему многострадальному племяннику, а Парфенов подошел ко мне за снайперкой.

— Ни разу не выстрелил, — констатировал я, отдавая винтовку.

— Проверим. — Вахмистр отсоединил магазин, оттянул затвор и оглядел патрон, находившийся в стволе. Не торопясь выщелкал из магазина все патроны, покатал на ладони, присмотрелся к головкам, пересчитал. — Смотри-ка, не спер! Не успел, наверное…

Шутки юмора у вахмистра на шутки и не походили. Скорее на горькую правду жизни. А на правду, как известно, обижаются только дураки. Поэтому я с независимым видом кивнул и спросил Парфенова, нужно ли нам собираться для занятий или мы свою норму на сегодня уже выполнили.

Ответил не вахмистр, а закончивший распоряжаться пристав:

— Парфенов, бери троих из своей группы и присоединяйся к конвою.

В комендатуру поедете — пусть второго оборотня на гауптвахту посадят! Я рисковать не буду — у меня стены поломанные и только одна спецкамера. Стенки-то слабоваты, как выяснилось. И если крокодил в обычной камере решетку проломит и зверюшки сольются, нам всем мало не покажется! Надо разъединить их. Я договорился уже, так что дуйте, а я вам пулеметчиков в конвой обеспечу. Остальные пусть подождут пока.