Нелюди Великой реки. Полуэльф

На маленькой скамейке возле двери сидела, умильно жмурясь, грязно-белая кошка, а рядом с ней, забавно хмурясь и зевая, ерзало белокурое человеческое дитя лет так шести или шести с небольшим. Девочка? Ага. Кошка, почуяв меня, спрыгнула с лавки и, гордо задрав хвост, подошла. Развернулась у самых ног и с едва слышным урчанием потерлась башкой о сапог. Тогда и девчонка меня заметила. Можно начинать беседу.

— Свежий, хозяюшка? — спросил я, указывая на большой каравай, стоящий на столе.

Вообще-то там стояло штук семь караваев, но этот почему-то не был накрыт рушником, как другие.

По корочке видно, что отменный хлебушко! Девчонка кивнула и засмущалась — то ли оттого, что я назвал ее хозяюшкой, то ли оттого, что не знала, можно мне на кухню или нельзя. Немедля из-за угла печи, поражающей основательностью и размерами, выглянула женщина в запачканном мукой переднике и завязанной на лбу косынке, делающей ее голову похожей на кочан капусты. Аборигенка, молодая, раскрасневшаяся от жара и довольно симпатичная, по чертам лица — мать этой «хозяюшки». Такая же белокурая.

— Доброго утра, хозяйка, — поприветствовал я ее. — Каравай хочу купить — вон она мне продает! — И я кивнул на забежавшую за спину матери девчонку.

— Продаешь? — удивилась женщина, смеясь и вытаскивая дочку из-за спины. — Ну давай, дай дяденьке эльфу хлеба, торгуйся, что ли!

Ободренная смехом матери, девчушка важно подошла к столу, сняла каравай и протянула мне со словами: «Мамка севодни пекла, а я муку сеяла!»

— Сеяный? Ну надо же! — вроде как удивился я и протянул девчонке золотой, хотя на такие деньги можно было купить все караваи в этом трактире.

Подмигнув опешившей женщине, я подхватил хлеб и отправился восвояси — собираться.

Говорят, когда Гоголь сходил с ума, его голову обкладывали горячими, только что испеченными хлебами. Это считалось надежным медицинским средством. То-то Виталя бы смеялся. А сегодняшнее видение — не признак ли безумия? Нет, я понимаю, если бы оборотень у меня «первый» был, так ведь не первый…

Да и не последний! Смачно откусив от каравая, вместо того чтобы прикладывать его к башке, я влетел в свой номер.

У нас, холостяков, на пожрать воображение плохо работает: увидел каравай, отъел половину — и ладно!

Дорога до Ярославля была хорошая, накатанная. Она уже давно подсохла, старенький «виллис» Ивана Сергеевича бодро рычал мотором, я обгонял какие-то телеги, один раз даже решился на обгон колонны грузовиков, но пообещал себе впредь этого не делать — колонна шла с приличной скоростью, а в зеркало заднего вида я разглядел, что за рулем первой машины восседает нечто бородатое — гном, очевидно.