Непобедимая и легендарная

Вроде того, который мы сейчас будем приводить в божеский вид. И после этого никаким особенным образом крымские татары себя в Гражданской войне не проявляли. Опасность с их стороны сейчас, конечно, есть. Но лишь в условиях полного безвластия.

– И что же дальше? – спросил адмирал Пилкин.

– А ничего, – ответил Османов. – Сперва надо жестко, но без лишнего кровопролития, поставить на место их верхушку. Потом долго и нудно работать с населением, постепенно меняя его образ мыслей.

– И вы, Мехмед Ибрагимович, думаете, что у вас это получится? – поинтересовался Пилкин. – Если уж, как вы говорите, они такие все нехорошие.

– Должно получиться, – ответил Османов. – Поскольку Всевышний запрещает истреблять целые народы, то, как говаривал один еще никак не проявивший себя американский уголовник: «Добрым словом и револьвером можно сделать куда больше, чем просто добрым словом».

Махно и Каретник переглянулись.

– Хорошая мысль, – сказал Махно, – надо ее запомнить.

– Запомните, Нестор Иванович, – сказал Османов. – Есть, конечно, отдельные негодяи, на которых доброе слово не действует вообще. Но к целым народам это не относится. Люди все разные. К тому же значительная часть дела уже проделана за время нахождения Крыма в пределах Российской империи, и татары уже совсем не те, что были во времена Гиреев. Воспитывать народ, по моему разумению, надо как посредством пропаганды в газетах и всеобщего государственного образования, так и через соответственно настроенных духовных лидеров. Например, казанские татары исповедуют ислам и вполне мирно уживаются с православием и светским образом жизни. Почему бы не организовать в Казани свой Исламский университет и не посылать туда на учебу молодых мусульман со всей Советской России для распространения этого положительного опыта? Пройдет лет двадцать, и обстановка на этом фронте разительно изменится.

– Религия – опиум для народа, – попытался вставить свои пять копеек комиссар Железняков.

– Вы не совсем точно цитируете Энгельса, товарищ Железняков, – сказал Османов, – он говорил: «Религия опиум народа», что имеет несколько иной смысл. Стоило Ильичу один раз изменить эту цитату, как все за ним принялись ее повторять. К тому же сегодня для большинства людей религиозные установки и составляют тот самый тонкий налет цивилизации, после исчезновения которого человек превращается в дикого зверя. Тем, как это выглядит на практике, вы будете иметь честь полюбоваться через какие-то пару часов.

– Не буду с вами спорить, товарищ Османов, – ответил Железняков, – но я все равно останусь при своем мнении…

– Тихо, – сказал войсковой старшина Миронов, подняв правую руку.