Неподобающая Мара Дайер

— Извините, — сказала я.

Доктор Мейллард нахмурилась.

— Не за что извиняться, Мара. Я просто надеюсь, что смогу вам помочь.

Я тоже на это надеялась, но уже начинала сомневаться.

— И что вы собираетесь делать?

— Ну, для начала вы можете сказать, бывали ли вы раньше в больнице, — сказала она, сцепив руки на колене.

Я утвердительно кивнула.

— Из-за чего вы туда попали?

Судя по виду доктора, она всерьез не интересовалась ответом. Она ничего не записывала.

— Мои друзья погибли. Несчастный случай. Моя лучшая подруга. Я была там, но не пострадала.

У нее был озадаченный вид.

— Тогда почему очутились в больнице?

— Я три дня не приходила в сознание.

Мои губы как будто не хотели выговаривать слово «кома».

— Ваши друзья, — медленно проговорила доктор. — Как они погибли?

Я попыталась ответить, повторить то, что рассказывала мне мать, но слова не шли с языка. Они застряли у меня в глотке, там, откуда их было не достать. Тишина становилась все более и более неловкой, пока я старалась извлечь их.

Доктор Мейллард подалась вперед.

— Все в порядке, Мара, — сказала она. — Вы не обязаны рассказывать.

Я сделала глубокий вдох.

— Честно говоря, я не помню, как они погибли.

Она кивнула. Прядь светлых волос упала ей на лоб.

— Все в порядке? — Я бросила на нее скептический взгляд. — Вот просто так: «все в порядке»?

Доктор Мейллард мягко улыбнулась. Ее карие глаза были добрыми.

— Вот просто так. В этой комнате мы не должны говорить ни о чем, о чем вам не хочется говорить.

Я слегка ощетинилась:

— Я не возражаю против разговоров об этом. Я просто не помню.

— И тут тоже все в порядке. Иногда разум находит способы защитить нас от некоторых вещей, пока мы не готовы иметь с ними дело.

Это предположение обеспокоило меня больше, чем следовало.

— Я чувствую, что готова иметь с этим дело.

Она заправила за ухо прядь волос.

— Тоже прекрасно. Когда все это случилось?

Я минуту подумала — было трудно уследить за временем.

— Несколько месяцев назад… В декабре?

Поведение доктора Мейллард впервые изменилось. Казалось, она удивилась.

Я пожала плечами и отвела взгляд. Я заметила пластиковое с виду растение в углу комнаты, отражавшее солнечный свет. Мне стало интересно, настоящее оно или нет.

— Итак, как после переезда у вас идут дела?

Легкая улыбка тронула уголки моих губ:

— Вы имеете в виду, если не считать ожога?

Доктор Мейллард ответила улыбкой:

— Да, если не считать этого.

Наша беседа могла принять сотню разных направлений. Доктору Мейллард платили за то, чтобы она выслушивала меня — это была ее работа. Всего лишь работа. Когда она вернется домой, к семье, она уже не будет доктором Мейллард. Она станет мамой. Может, ее будут звать Бекка. Она станет другим человеком, в точности как моя мать.