Неподобающая Мара Дайер

— Я так и подумал, когда услышал. Я имею в виду, в самом деле, ты ведь почти не покидала дома…

Даниэль не договорил, но я услышала непроизнесенное: «Ты почти не покидала дома, если не считать поездки на вечеринку, в больницу и на прием к психиатру».

Я прервала неловкое молчание:

— Итак, ты мне поможешь или нет?

Даниэль слегка наклонил голову и улыбнулся.

Это было невыносимо.

— Знаешь, забудь про это.

Я повернулась, чтобы уйти.

— Хорошо, хорошо. Я тебе помогу. Но только из чувства вины. — Он подошел ко мне. — Я должен был рассказать, какое дело взял папа.

— Что ж, тогда мы квиты, — ответила я. И улыбнулась. — Если ты поможешь мне накрыть на стол.

— Итак, по какому особому случаю?.. — спросила я отца за едой.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— После нашего переезда это, наверное, третий раз, когда ты возвращаешься домой в такое время.

— Ах это. — Отец улыбнулся. — Что ж, в офисе был удачный день.

Он откусил и проглотил кусок цыпленка с карри.

— Выяснилось, что мой клиент — стоящий клиент. Так называемой свидетельнице сто лет от роду. Она не будет присягать на кресте.

Мама встала, чтобы принести из кухни еще еды.

— Это замечательно, Маркус, — сказала она, наблюдая за мной.

Я тщательно старалась сохранить спокойное выражение лица.

— Ну, что я могу сказать? У Ласситера есть алиби. Его семья живет тут не одно поколение. Он один из самых уважаемых агентов по земельной собственности в Южной Флориде, он жертвует сотни тысяч долларов обществам защиты природы…

Даниэль улыбнулся младшему брату.

— Думаю, Джозеф прав. Может, все это притворство. Я имею в виду, он же торгует земельной собственностью — и жертвует деньги тем, кто его ненавидит? Это явно всего лишь спектакль. Наверное, так он и купил благожелательное отношение к себе, когда решался вопрос о залоге.

Я решила поддержать эту точку зрения, просто для видимости.

— Согласна. Похоже, ему есть что скрывать.

Я говорила с должным оживлением. Мама даже показала мне из кухни большие пальцы. Моя миссия была выполнена.

— Хорошо, — сказал отец. — Я понял, на меня навалились всем скопом. Но это не очень смешно, ребята. Человека судят за убийство, а улики не вяжутся.

— Но, папа, разве это не твоя работа — говорить так?

— Кончай, Джозеф. Скажи ему, папа, — обратился Даниэль к отцу.

Когда папа повернулся к нему спиной, Даниэль подмигнул младшему брату.

— Что мне хотелось бы знать, — заговорила мама, когда отец открыл рот для ответа, — так это в какой вуз в следующем году поступит мой старший сын.

Что-то маленькое. Что-то бледное. Что-то шевелящееся.

Я застыла, перестав жевать, когда взгляд мой скользнул по тарелке. Белые личинки корчились на фарфоре, полускрытые карри. Я прикрыла рот рукой.

— Ты в порядке? — спросил Даниэль.