Непоседа

— Витамант уже на пути к Хрустальным Островам! — воскликнул Трикс. — Нам нужен корабль и команда!

— Я буду с тобой до конца! — гордо выкрикнул Иен, которого тоже захватило представление. — Пусть я паду, пронзенный мечом, но мы спасем княгиню!

Некоторые из зрителей расчувствовались настолько, что даже смахнули слезу.

…Как ни странно, но в какой-то момент Трикс даже забыл о том, что их цель — поразить заклинанием Прозрачного Бога. Может быть, потому, что Алхазаба не было видно в шатре. Может быть, повлиял энтузиазм зрителей.

Он снова уговаривал актеров отправиться с ним в погоню. Они снова плыли на корабле вслед за витамантом. И близилась, близилась великая битва…

Спрятавшись на миг за кулисами — отдышаться и глотнуть воды из фляги, которую заботливо протянул ему Бамбура, Трикс посмотрел на Гавара. Витамант стоял за другими кулисами и беззвучно шевелил губами — будто тренировался. Поймав взгляд Трикса, он успокаивающе кивнул.

Собственно говоря, Гавар обещал все сделать сам. Ну или хотя бы главное — поразить Алхазаба каким-то немыслимым заклятием. Триксу следовало лишь помогать, защищая витаманта от солдат, которые могли бы помешать колдуну.

— А может быть, просто сыграем пьесу до конца? — жалобно спросил Майхель. Чем ближе был решающий миг, тем больше нервничали актеры. Золото — это, конечно, хорошо. Слава — тоже. Но всем известно, что покойникам ни то ни другое не нужно.

Трикс сочувственно посмотрел на Майхеля и как мог твердо сказал:

— Не волнуйся, у нас все получится! Гавар — могучий волшебник!

— Но ты же его победил!

— Значит, я тоже могучий волшебник.

Майхель с сомнением покачал головой — и актеры двинулись на сцену. Навстречу им вышел Гавар, волоча за собой стул, к которому был привязан Песя.

— Ха-ха-ха! — громко произнес Гавар. — Я не отдам тебе девицу! Я убью вас всех и вы будете служить мне после своей смерти!

— Не хвались, едучи на рать! — ответил Трикс. Хотелось добавить что-нибудь еще, но как-то не придумывалось. Поэтому он стукнул посохом об пол и пригрозил: — Моя магия сильнее твоей магии!

— Посмотрим! — мрачно сказал Гавар и развел руки.

Зрители притихли. Только веселый молодой воин ободряюще кивнул Триксу.

— Из глубин моей мертвой души, истлевшей — но не исчезнувшей, из зловонной мертвечины моего навеки остановившегося сердца, из самой природы витамантии, ненавидящей все суетное, все теплое и живое, явилось страшное заклятие — еще никогда не звучавшее под небом этого мира… — зловеще сказал Гавар.

Повисла ледяная тишина. Казалось, даже ветер стих. Только вдалеке печально кричал верблюд.

— Само неумолимое время, которое мы, витаманты, так ненавидим, склонилось перед моей непоколебимой волей, — продолжал Гавар, глядя на Трикса.