Непоседа

 — Но все равно, только от вас зависит, станет ли Абв вас обучать — и чему вы сможете научиться.

— Спасибо, Зуа, — сказал Трикс. — Спасибо, драконы.

— Ты еще не знаешь, стоит ли за это благодарить, — грустно сказал Зуа. Развел крылья так, что заслонил солнце.

И сказал длинную грохочущую фразу на драконьем языке.

Как хорошо известно, путешественникам во времени больше всего запоминается щекотка.

Разных необычных ощущений на самом деле очень много — например, кажется, что ноги вытянулись куда-то далеко-далеко, во рту появляется вкус всех блюд, которые съел за последнее время, волосы встают дыбом и от них летят синие и красные искры. Душу путешественника охватывают необыкновенное ликование и творческий экстаз — сами собой рождаются великие стихи, остроумные шутки, опережающие время научные гипотезы и изысканные кулинарные рецепты.

Но щекотка! Щекотка так сильна, что от хохота у путешественника все вылетает из головы…

Когда молочно-белый туман, который всю дорогу окутывает путешественника во времени, рассеялся, хохочущий Трикс повалился на землю.

— И жизнь, — выдавил он сквозь хохот. — И слезы! И любовь!

Рядом упала Тиана, со смехом выкрикивая:

— Для любого натурального числа не имеет натуральных решений! Но поля книги слишком малы, чтобы это записать!

Отсмеявшись, дети уставились друг на друга.

— Что с нами было? — спросила Тиана.

— Мне показалось, что я умею сочинять стихи, — признался Трикс.

— А я, кажется, придумала какую-то смешную шутку… — Тиана потерла лоб. — Долгоиграющую такую…

— Тоже хорошо. Но стих был такой… красивый. Вроде как «Я помню замечательный миг, ты появилась передо мной. Подобно миражу, подобно духу прекрасного…»

— Романтично, — признала Тиана. — Только это не стих совсем… А где мы, Трикс?

— Наверное, возле школы «Таящаяся гадюка». Месяц назад…

Место, в котором они оказались, и впрямь было примечательным. С одной стороны простиралась бескрайняя желтая пустыня. Восходящее солнце окрашивало песок в нежнорозовый цвет, барханы лежали усталыми сонными волнами.

С другой стороны вздымались острые черные скалы. Обычно скалы не могут выстоять против пустыни — ветер, несущий песчаную пыль, стачивает их; дневная жара и ночной холод раскалывают — проходит век, другой, и скалы превращаются в песок, становятся частью пустыни.

Но эти черные скалы оставались острыми и колючими, будто зачарованные могучей магией. На вершине самой отвесной, самой большой, самой страшной скалы высился замок — выстроенный из изумрудно-зеленого камня, увенчанный гордыми ажурными башенками и сверкающими серебристыми куполами.

— Школа ассасинов «Таящаяся гадюка»! — замирая от сладкой жути, прошептал Трикс.