Непоседа

Княгиня Тиана, то ли от того, что много времени проводила в общении с придворными, то ли в силу сиротства, то ли из-за унаследованной от знаменитой бабушки, леди Кадиве, авантюрности, обладала складом ума скорее мужским, или в соответствии с ее возрастом — мальчишеским. Поймай Трикс порхающую меж скал прелестную радужную бабочку и кинь ее в отравленный бассейн — из глаз Тианы не пролилось бы ни слезинки.

Цветок безрассудной любви!

Слишком уж запомнилась юной княгине сентиментальная летопись «Приключения Мерца Палье, отважного оруженосца, наделенного многими достоинствами и недостатками». Не раз и не два перечитывала княгиня этот знакомый каждой умеющей читать женщине труд, повествующий о пылкой любви храброго юного оруженосца и прелестной княжеской дочери. К многочисленным пятнышкам покоробленной бумаги — слезами благородных дам трех поколений Дилонов — добавилось изрядно слез, пролитых Тианой. И особенно много слезинок упало на те страницы, где раненный отравленной стрелой Мерц приносит к изголовью умирающей от того же самого яда княгини эдельвейс — цветок безрассудной любви, единственное средство, способное победить отраву. «О, возьми этот волшебный цветок, княгиня! — задыхаясь, шептал умирающий оруженосец. — Проглоти его, и ты победишь смерть!» «Нет, мой любимый! — твердо отвечала ему княгиня. — Съешь его сам, я хочу, чтобы ты остался жив!»

Кончилось плохо, все умерли.

Вообще-то при чтении Тиана постоянно задавалась неподобающими благородной даме мыслями (благородной даме, если честно, мысли не очень-то необходимы), как то: нельзя ли было разделить цветок на две части; неужели у княгини не хватало слуг, чтобы притащить ей с гор охапку эдельвейсов; что это еще за страшный яд, который лечится обычным цветком; не лучше ли все-таки уважить просьбу влюбленного юноши и слопать целебный цветок, ну хотя бы для того, чтобы тот умер с чувством выполненного долга, а не с внезапным запоздалым осознанием, что его возлюбленная — напыщенная романтическая дура.

Но такова была сила душещипательной истории, что даже при всей своей несуразности она запала в душу девочки крепко-накрепко. И когда в руке Трикса она увидела этот самый невзрачный эдельвейс (прочитав книгу, Тиана немедленно потребовала эдельвейсов, и к вечеру ей приволокли целый стог, так что цветок она хорошо запомнила), юное сердце восторженно встрепенулось.

И тут… Цветок безрассудной любви… В отравленную воду!

Упрямо поднимающаяся в гору Тиана вдруг задумалась.

А нет ли здесь некой прямой параллели между летописью и жизнью?

Прекрасный, но, если говорить начистоту, глуповатый Мерц добыл эдельвейс — но так и не спас свою любимую от яда.