Непоседа

Она указала на высеченную в камне надпись:

КЛЕТЬ ГРУЗО-ПАССАЖИРСКАЯ. Вместимость — 2000 самородков или 20 гномов в боевом облачении. Не использовать гномам моложе 150 лет без разрешения взрослых! При входе в клеть вначале войдите сами, затем вкатите тележки, при выходе — вначале выкатите тележки, потом выходите сами!

НЕ ДОПУСКАТЬ ЗАЩЕМЛЕНИЯ БОРОД, ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ И ДОСТОИНСТВА!

За повреждение клети — три года рудничных работ! Срок проверки — один раз в 1500 лет. Берегите клеть! Клеть сохраняет ваше здоровье!

— А ключ? — спросил Трикс.

Вместо ответа Груя наклонилась и приподняла изящную терракотовую плиту, установленную перед дверью. Под плитой лежал длинный ключ сложной формы.

— Встретимся наверху, — открывая дверь, сказала Груя. — Мы вместе сразимся… и вместе победим!

— Победим! — звякнув кайлами о броню, поддержали ее подруги.

— Спасибо, Груя, — сказал Трикс.

— Спасибо и вам, — кивнула Груя. — Тебе, Умный, тебе, Учтивый, и тебе, Иногда Носящая Белое Платье! Я всегда мечтала увидеть настоящее Белое Платье!

С этими словами Груя привстала на цыпочки и крепко поцеловала Трикса в подбородок. Трикс смутился, но, к счастью, Груя тут же поцеловала и Тиану (та даже наклонилась, чтобы гномихе было удобнее), и Халанбери.

— Идите, — вытирая выступившие на глазах слезы, сказала Груя. — Идите, а то я что-то расчувствовалась…

Ребята смущенно вошли в дверь. За ней и впрямь оказалась прочная просторная клеть — только потолок был низковат. На стене медленно, с шипением разгорался газовый фонарь. Возле двери торчали две рукоятки, над одной было написано «ГОРОД», над другой «ПОВЕРХНОСТЬ». Рукоятки почему-то были закопченные, будто какой-то хулиган жег их спичками.

— Мы обязательно победим! — пообещал Трикс, у которого тоже защипало глаза — то ли от волнения, то ли от подтекающего из лампы газа. И твердо нажал на рукоять «ПОВЕРХНОСТЬ».

С лязганьем сошлись решетчатые дверцы клети. Закрылась железная дверь, за которой толпились гномы. Где-то зажурчала вода, заскрипели шкивы, загремели зубчатые колеса.

И клеть поползла вверх.

К вечеру того же дня, едва начало смеркаться, к шатру бедного пастуха Хамуда (любой пастух, у которого меньше ста овец и пяти верблюдов, в пустыне считается бедным — ведь прокормить двух-трех жен и десяток детей не так-то просто) пришли из пустыни три удивительных человека. Один был стройным юношей с добрыми, но серьезными глазами, какие бывают у людей, перенесших не по возрасту много приключений, но вышедших из них достойно и успешно. Другой юноша был хрупок, белокур и так симпатичен, что Хамуд посчитал бы его девушкой, не будь он одет в мужскую одежду, что для девушки немыслимо. «Ай-яй-яй, — подумал Хамуд, с огорчением глядя на юношу.