Непоседа

И вообще знал, что в Самаршане рабство в ходу, тогда как в королевстве оно было отменено еще дедом нынешнего короля, Маркелем Бережливым, а окончательно искоренено его отцом, Маркелем Великодушным. Некоторые старики-крестьяне, впрочем, до сих пор вздыхали и говорили, что во времена рабства благородные господа куда лучше относились к простому люду и ценили его — ведь к своему имуществу всегда относишься бережнее. Но вот как раз старики из благородных господ хоть и тосковали по добрым старым традициям, но честно признавались — со свободного человека всегда можно содрать две, а то и три шкуры, а с раба — всего одну.

— Рабство отвратительно по своей сути, аморально по своей жестокости и неэффективно экономически! — твердо сказал Трикс.

— Совершенно согласен! — поддержал его Карим. — Так мы не пойдем туда?

Трикс, плотно сжав губы, посмотрел на розовое здание. Оно уже не казалось ему таким симпатичным.

— Почему же, — мрачно сказал он. — Наоборот, мы туда немедленно отправимся!

Карим, вздыхая, двинулся за Триксом. Миновав двух суровых охранников у входа, они вошли в просторный зал, где пахло потом и благовониями. Повсюду были расставлены деревянные подмостки, на которых стояли бедно одетые люди. Покупатели прохаживались вокруг. Насколько Трикс увидел с первого взгляда, и продавцы, и покупатели были в большинстве своем самаршанцами. Лишь на одном помосте уныло стоял высокий коротко стриженный чернокожий мужчина.

— Я думал, что рабы — не самаршанцы, — сказал Трикс.

Стоящий поблизости мускулистый крепкий самаршанец с улыбкой посмотрел на Трикса:

— Так раньше было. А сейчас мы воюем мало, поэтому Самаршан опирается на внутренние ресурсы.

— Все равно нехорошо! — укоризненно сказал ему Трикс.

— А что делать? — вздохнул самаршанец. — Не хочешь купить крепкого смышленого раба? В еде неприхотлив, обучен воинскому делу, знает сельское хозяйство, красноречив…

— Как вам не стыдно продавать человека! — не выдержал Трикс.

— Жена есть хочет, сын женится — надо калым за невесту платить, — обиделся мужчина. — Что мне еще остается, кроме как в рабы пойти?

— Так вы сами себя продаете?

— О алмаз догадливости! — воскликнул самаршанец. — О рубин сообразительности! Конечно, себя.

Трикс смущенно отошел в сторону. Карим негромко пояснил:

— Такое часто бывает. Я вот тоже подумываю, если у отца дела плохо пойдут — в рабы подамся. Или в рабы, или в армию. Но в армии убить могут. Пойду в рабы к золотых дел мастеру — у меня глаз острый! Или в рабы к алхимику — там, конечно, взорваться можно, зато интересно!

— Это неправильно, — не уступал Трикс. — А если ты передумаешь быть рабом?

— Накоплю денег — и сам себя выкуплю, — не моргнув глазом, ответил Карим.