Неправильный лекарь. Том 1 (СИ)

Отец покачал головой, оценив моё плачевное состояние и пошёл проверять. Результат оказался даже чуть хуже предыдущего, но главное то, что он был! Дальнейшим сращением переломов отец занялся сам, дав мне время на отдых. Подошедший к этому времени из любопытства Виктор Сергеевич любезно отдал мне свой кофе, очень кстати.

Отец закончил с рёбрами и обернулся на меня, чтобы убедиться, что я пришёл в норму.

— Лодыжку сделаешь? — спросил он.

— Там нужна открытая репозиция, могу сделать.

— На хрена открытая? — удивился он. — Её можно вправить даже просто за счёт грубой физической силы!

— Можно — кивнул я.

— Заодно повредив заднебольшеберцовую артерию, скорее всего и вены, а потом будем бороться с кровотечением, чтобы жизнь мёдом не казалась.

— Хорошо, почти убедил, делай открытую. — развёл он руками. Явно недоволен моим решением, хотя и контраргументов привести не соизволил. — Клавдия Степановна, доставайте инструменты, Александр Петрович блеснуть хочет, какие у него ручки золотые.

Медсестра вздохнула и неохотно пошла к стеклянному шкафу, где лежали биксы с инструментами. Несмотря на откровенное нежелание в этом участвовать, она делала всё довольно шустро.

Скорее из-за уважения к боссу. Через пять минут уже можно было приступать.

Я не буду углубляться в подробное описание проводимых мной действий. Когда отломок занял своё прежнее место, не повредив описанные выше сосуды, я попробовал поупражняться в остановке кровотечения. Те же самые действия, что и при попытке зарастить сломанное ребро. Это у меня неплохо получилось, но ни малейших признаков срастания кости или мягких тканей так и не наблюдалось. Я уже собирался по привычке наложить швы, но отец отстранил меня и взялся закончить сам.

А я вымыл руки и снова плюхнулся на табурет.

Самочувствие на уровне выжатого лимона, не помогло даже то, что Виктор Сергеевич принёс мне ещё кофе. Я словно всю ночь простоял в операционной. Как в ту самую ночь, которая в моей прошлой жизни оказалась последней. Почему так получилось, я теперь никогда не узнаю. Больше всего на свете сейчас хотелось пойти в кабинет, дрёпнуться на диван и провалиться в глубокий сон.

— Всё, можете забирать, — сказал отец, когда на голеностопе вместо раны красовался свежий рубец.

— А таз? — напомнил я ему.

— Какой ещё таз? — возмутился он, глядя на меня исподлобья. Снова проверяет? Или правда забыл о чём я говорил?

— У него боли в паху и ногу поднять не может. Скорее всего есть перелом лонной или подвздошной кости.

— Думаешь? — удивился он. Выходит, пропустил мои слова мимо ушей. Ну вот тебе тогда и ответочка за твои экзамены, можешь начинать чувствовать себя неловко от того, что я выяснил о пациенте больше тебя. — Да, на самом деле. Хорошо, что без смещения.