Непредвиденные встречи (сборник)

Пролежав четверть часа и никого больше не дождавшись, десантники зашевелились, принимая более естественные позы.

– Кто это был? - спросил Филипп, отряхивая живот.

– А ты не догадался? - сказал Богданов.- Зритель, как и мы с вами. Я же говорил, их должно быть много, со всех концов Галактики. Удивляюсь, как мы не столкнулись с ним раньше.

– Не с ним, так с другим, а то и с целой делегацией… если мои догадки верны.

Богданов повертел в руках сплющенную пулю и зашвырнул в поле.

– Пошли, нет смысла прятаться.

Он вошел в иссякающий струйками дым и быстро поднялся на холм.

Товарищи потянулись следом. А у дороги, возле дымящегося подбитого танка наткнулись на лежащего ничком человека. Он был мера, спину пересекала цепочка рваных кровавых дыр.

– Наш, - зачем-то сказал Томах, останавливаясь.

Филипп с трудом сглотнул, отвернулся и шагнул прочь.

– Нет уж,- встал на пути Станислав.- Смотри! Такого больше не увидишь! Непривычно? Жестоко? А ты думал, им было легче?! - Он мотнул головой в сторону сгоревшей ржи.- Не здесь - на Земле? Смотри, парень, и запоминай…

– Не надо, Слава, - оглянулся Богданов. - Он запомнит и без твоего напутствия.

Не для того ли нас перенесли сюда и ткнули носом, чтобы мы вспомнили, какими были? Вернее, чтобы не забывали? Не для того ли нам напомнили последнюю из Великих войн, за гранью которой осталось Великое уничтожение цивилизации? Разве не чудо, что человечество сумело остановиться на лезвии суицида?

Несколько минут прошло в молчании, тяжелом, как физическая боль, потом Томах пробормотал:

– Керри как-то спросил: чем измеряется история человечества? Как это выразить кратко? Я отвечу, а тогда не мог: история человечества - это не история покорения Галактики, как считают многие, это, прежде всего, история покорения человеком самого себя.

Никто ему не возразил. Перед ними лежал мертвый. Русский солдат. Человек! И если оглядеться вокруг, на поле лежало еще много людей, своих и врагов, и какая была для Филиппа разница - фильм ему показывали или кусочек настоящей человеческой истории, он и к слову "смерть" не мог оставаться равнодушным…

У воронки, над которой при их приближении загорелась в воздухе алая окружность, Богданов остановился.

– Попробуем допрыгнуть? - с сомнением предложил Станислав.

– Нет, что-то мы упускаем из виду. Мир этот не бесконечен, как нам кажется, и мы это знаем, граница его здесь…Никита прошел слева от воронки, фигура его странно заколебалась и… он оказался развернутым на сто восемьдесят градусов!

– Так! Убедились, стена на месте. Эффект поворота - словно у "зеркального перевертыша", видимо, это все-таки дело рук Наблюдателя" используются одни и те же приемы. Может, мы просто не умеем пользоваться входом?

– Давайте прикажем ему…- Филипп не договорил.