Непредвиденные встречи (сборник)

Травицкий поймал себя на желании оттянуть визит, рассердился и вызвал лифт, вознесший его на девятнадцатый этаж.

Дверь открыла Кристина, уютная, спокойная, одетая в домашний халат, не скрывающий ее несколько полноватых форм.

– Не поздно? - пробормотал он, стараясь улыбнуться.

Она поглядела на него, не узнавая, и по тому, как расширились ее глаза, он понял, что выглядит все так же скверно.

– Ты?! Проходи.- Кристина отступила вглубь прихожей.

– Извини, я только на минутку…- Он прошел за ней, спотыкаясь обо что-то мягкое, потом вернулся и снял обувь.

Она обернулась, и Травицкий, остановившись, с жалкой улыбкой развел руками.- Понимаешь, Крис, мне плохо сейчас, вот я и пришел.

– Это я вижу,- усмехнулась она.- Приходи в зал, я уложу детей и приду.

Травицкий прошел в гостиную, потом вернулся снять куртку. Из детской доносился смех, звонкие голоса детей и ворчание Кристины.

"Ну да, дети,- подумал он почти спокойно, без обычной боли в сердце.- Живут с ней… Почему она не отдаст их в школу полного цикла? Разве можно уделять им все время? Брала бы на выходные или по вечерам, как все… странная привязанность… А, может быть, вовсе не странная, а нормальная? Любовь матери?"

Он на цыпочках проскользнул в гостиную и сел в свое любимое кресло, принявшее его в объятия, как старого друга.

"Три года прошло… я был здесь три года назад… и четыре, и семь, и одиннадцать, и ничего не изменилось… кроме обстановки… и не изменится… Почему она не выходит замуж? Ей же всего сорок три… Впрочем, я ведь тоже до сих пор не нашел пары… Странно, что я никогда об этом не задумывался, просто жил и все. Может быть, она ждала моего слова? Нет, нет,- вспомнил он,- дети - вот главное, что удерживало меня… и ее.

Дети не мои, это всегда казалось мне главным… хотя теперь кажется, что я ошибался. Какая разница, чьи дети, если она мне нужна? Несмотря ни на что… Вероятно, я что-то упустил из виду. Когда? Три года назад? Одиннадцать, когда появились дети? Когда все,еще можно было поправить?.."

Кристина с подносом в руках, на котором лежали бутерброды и дымился в бокалах голубоватый лунный кофе, вошла в комнату, освещенную рассеянным светом вечернего бра, остановилась.

Травицкий спал. Голова его сползла на валик кресла, лицо было измученное, осунувшееся, с черными тенями под глазами, губы вздрагивали, словно он с кем-то разговаривал во сне и морщился при этом. И было ему плохо, так плохо, что хуже не бывает.

Кристина поставила поднос на столик, села рядом и тихо, почти неощутимо коснулась рукой его лба. Травицкий вздрогнул, брови его страдальчески изогнулись, но он не проснулся.

"Он же совсем один! - подумала она вдруг, ужаснувшись.