Непредвиденные встречи (сборник)

Филипп мельком посмотрел на недовольно-недоуменную физиономию толстяка в голубом и включил режим "один на один", вспомнив свой удобный конструкторский комбайн. "Бывший, бывший своим! - подумал он с неприязнью к самому себе.- Довольно уже напоминать людям о причастности к Институту, мешать им, наконец. Здесь, в секторе футур-анализа, да и в техническом секторе Управления не менее мощные вычислители, так что дорогу в Институт ТФ-связи пора забыть,, тем более что там уже нет Кирилла. Ну, "Умник", держись! Ты мне скажешь, что узнал Василий и отчего он умер!.."

Сначала Филипп прошелся по этапам расчета свойств антенны, которую соорудил в Австралии Травицкий.

Это заняло полтора часа, несмотря на применение мыслерапида, и уйму энергии, так что пришлось прибегнуть к тонизирующим препаратам, хотя их применение во время работы запрещалось инструкцией медкомиссии СЭКОНа.

Результат оказался более поразительным, чем представлял Филипп, но ему не хватало данных, чтобы довести исследование до конца.

Прихлебывая тоник, Филипп полежал в кресле, наслаждаясь ощущением уходящей психологической усталости.

– Проблема не решается трансгрессивно,- повторил он слова Травицкого.

- Или я прохожу мимо решения, не замечая его. Почти все характеристики антенного комплекса я рассчитал, эффекты перемены знака времени определил, но ничего страшного" не обнаружил. Взрыв на Тритоне ничем не грозит ТФ-метрике, хотя и тряхнет ее хорошенько. С самим Тритоном ничего не случится, разве что пробежит восьмибалльная волна "тритонотрясения". Что еще?

Перемена знака в уравнении пространства-времени, вспомнил он снова. Кирилл упомянул об эффекте обратимости ТФ-поля в тангенциальное поле времени… что он хотел сказать? При чем здесь встряска ТФ-метрики всего мироздания?

Филипп отхлебнул глоток, сока и поперхнулся.

Он вдруг понял, что хотел сказать Травицкий своей смертью. Не хватало только одного звена в цепи гипотез и предположений, чтобы цепь стала прочной и вещественно осязаемой. И звено это было запрятано в колоссальной памяти "Умники", вернее, "размазано" по всем ее блокам эфемерным "пеплом" электронных облаков, следов работы Василия Богданова.

Торопясь, Филипп кое-как натянул эмкан, удивляясь,, отчего он так неловок, потом увидел в руке бокал с соком, залпом допил и швырнул бокал в угол.

Дважды во время работы срабатывал автомат психонагрузки, и дважды Филипп выключал его, пока не заблокировал насмерть.

Во втором часу ночи он дрожащими руками снял эмкан и уставился перед собой слепым взглядом беспредельно уставшего человека. Проблема была решена. Точно так же сидел в этом кресле Василий Богданов, пришедший к такому же выводу только с помощью фантазии и интуиции, разве что организм его оказался слабее, чем у Филиппа.