Непристойные отношения

— То есть, это не потому, что это я, а просто физиология?

— Ты хочешь спросить, хочу ли я конкретно тебя? Постоянно. И даже вписал бы задним числом в наш негласный контракт пару перепихов, но у тебя же светлые чувства к этому твоему… Не знаю, чего ты на нем так повернулась. Ощущение, что у тебя в жизни никогда не было драмы и когда она появилась, ты вцепилась в нее мертвой хваткой и носишься с ней как… — осекаюсь.

Черт, вот черт! И дернуло же меня начать говорить об этом прямо сейчас. Кто меня за язык тянул! Нормально же сидели.

Она заметно мрачнеет.

Уходит вся легкость и недавняя игривость.

Музыка продолжает играть, но мы больше не танцуем — просто стоим на моей футболке, правда, по-прежнему не снимая друг с друга рук.

— Извини, занесло. Я не высмеиваю твою любовь к…

— К твоему Гене, — нахожусь. — Но просто прошло уже полгода и как бы пора, наверное, смириться и жить дальше. Не находишь?

— Я не смирюсь, пока не выясню все окончательно. Это мой долг! Я должна узнать! Почему никто не хочет меня понимать?!

— Однако же он посчитал своим долгом оставить твои координаты этим ублюдкам, «на всякий случай».

— Если ты Гена был жив, он бы не допустил всего этого, — убирает руки.

— Я спать пойду, — обижается. — Поздно уже, спокойной ночи.

Споткнувшись о край белого ворсистого ковра, качаясь, выходит из комнаты.

Потрясающая девушка. Даже пьяная в хлам не позволила себе ничего лишнего. Разве такие бывают?

Ночью я просыпаюсь от того, что кто-то скребется в дверь моей комнаты.

— Илья… это я. Там на улице гроза… мне страшно.

И словно в подтверждение ее слов раздается оглушающий раскат грома.

Ничего не отвечая, откидываю край одеяла, и она робко ложится рядом.

Не смотря на то, что кровать большая, ложится вплотную, припечатав к моим лопаткам свои обтянутые пижамной майкой сисечки. Твою же ты мать. Какой теперь сон.

Несколько минут лежу с открытыми глазами, ощущая, что таким ядреным стояком можно забивать сваи. А, ладно, была не была:

— А ты слышала о том, что по пьяни не считается?

— Ладно, спокойной ночи.

Моей железной выдержке позавидовал бы сам Далай-лама. Это была первая ночь, когда я спал с женщиной в одной постели и у нас ничего не было.

Кажется, я все-таки сделал первый шаг с тропы грехопадения в светлую, но лишенную секса жизнь.

— То есть он станцевал для тебя стриптиз, вы зажимались, но у вас ничего не было?

— Обалдеть! Такое вообще бывает? — качает головой Стася, интенсивно расчесывая спутанную «гриву» приблудного перса. — Может, ты действительно ему нравишься, раз он… ну, не воспользовался ситуацией. Я имею в виду нравишься не только как сексуальный объект, а как женщина. Бережет твои чувства, не давит.