Несчастье

Потом он явно ревновал меня к Владу. Потом увидел фото, где мы целуемся, и я не стала отрицать, что фото настоящее… Потом он понятия не имел, что было между нами, потому что мы не общались, и первое, что он видит, когда возвращается, это то, что я прихожу с Владом на чертов семейный ужин, словно я чертова часть этой чертовой семьи!

Боже… Все совсем не так, все абсолютно не так, но как только объяснить все это и вылезти из этой ситуации?

Это все так глупо, так плохо, так странно и так некрасиво…

Больше всего после того, как мы наконец-то встретились бы с Сашей, мне хотелось его обнять и все ему объяснить, а не сидеть напротив него на каком-то семейном ужине, придя сюда с другим мужчиной.

Боже… Когда у меня все будет нормально, а не через одно место? Будет ли когда-то?

Это… да я даже не знаю, как обозвать это! Они все что-то говорят, видимо, знакомятся поближе, а я просто не могу отключить мысли в своей голове и услышать хоть что-то, кроме них. Мне плохо и больно за ситуацию, в которую я поставила Сашу, мне страшно за то, как некрасиво я выгляжу перед его мамой, и, честности ради, плевать на семью Юрских почему-то.

Всю, вместе взятую.

Поэтому я сижу тише воды, ниже травы, смотрю в свою тарелку, естественно, ничего не ем, потому что кусок в горло не лезет, и не поднимаю глаза, потому что чувствую на себе два прожигающих взгляда. Саши и… его мамы.

Просто никто в мире так не может, а я могу. С первого взгляда стать плохой в глазах мамы человека, в которого влюблена, это надо еще постараться. А я даже не старалась! Вот бы мне где-то в другом месте такие умения…

Сижу словно на иголках, кожу тянет, голова болит, даже, кажется, в глазах щиплет. Конечно, самое время! Разреветься только осталось, и все будет вообще супер.

Это чтобы окончательно опозориться.

Я даже теряю счет времени, не понимаю, сколько я так сижу, когда меня окликают и мне приходится поднять голову. И судя по всему, зовут меня даже не первый раз. Позорище…

– Простите, – прокашливаюсь, поднимая глаза. – Задумалась.

– Папа спросил про работу, – помогает мне Влад, накрывая руку своей в знак поддержки, но, готова поклясться, делает только хуже. Потому что ровно в этот момент я слышу, как скрипят чьи-то зубы. Интересно, чьи…

– Работу? – переспрашиваю растерянно.

Нет, я не переживу этот вечер, это просто ужасно.

– Да, – кивает ректор, – почему именно такой выбор профессии? Что вас сподвигло?

Что вас сподвигло спросить именно об этом, хочется мне узнать у Александра Петровича, но я предусмотрительно молчу, чтобы не сделать ситуацию еще хуже. Хотя не то чтобы возможно сделать хуже то, что и так на самом дне.

Прокашливаюсь, надо все-таки ответить… Люди ждут.

О том, чтобы поведать всю правду, конечно, и речи не идет, но совсем врать мне не хочется.