Несчастье

Саша улыбается, переплетает пальцы с моими, поднимает их к лицу, целует и гордо говорит:

Господи. Издеваются?

– Мне неловко, чтобы вы знали, – предупреждаю их. Без родителей, конечно, чуть легче дышится, честно признаться.

– Все хорошо, Лена. Я рад, что вы вместе. Ну, может, не прям рад… Хотя нет, рад. За друга рад, за тебя рад… А я обойдусь.

– А ты присмотрись к Карине! – выпаливаю я, второй раз уже даже не намекая ему.

– К Зиминой? – удивляется Саша.

– Да! У нее чувства… А ты отвергаешь.

– У Зиминой чувства к каждому встречному, у нее хобби такое – влюбляться и виснуть на шее, – говорит Саша.

– Верно говорит, – кивает Влад. – В целом это главная проблема. Все ее чувства всегда ненадолго.

– Да нет же! Ты не понимаешь, что ли? Она тебя любит, просто… ну просто характер у нее сложный, взаимности не чувствует, вот и ищет везде.

– Лен, я напомню тебе, что она постоянно тебя оскорбляла и даже выбила шайбой зуб! Не факт, что целилась ровно в него, у нее точности такой нет, но то, что удар был адресован тебе – это точно, – говорит Влад, удивляясь моим словам.

– Ударила она шайбой, потому что ревновала, потому что видела, как ты меня целовал! – выпаливаю как на духу, а потом хлопаю себя по лбу ладошкой и поворачиваюсь к Саше. – Но ты не ревнуешь, ты все видел и ждешь объяснений, понял?!

– Угу, – рычит он, уже напыжившись. Вот я бестолочь, а!

– И вообще, какая разница, какие там между нами с ней отношения? Я верю в ее искренность, ей нет смысла врать, тем более мне. Она рассказала на эмоциях.

– Добрая ты душа, Коровина, – смеется Влад.

 – Поговорю с ней, обещаю.

Отлично! Меня почему-то очень радует эта информация. А вот то, что сидящий рядом красавчик чуть огнем на меня не дышит – не радует.

В ту же секунду родители и Виталик возвращаются в дом, и я понимаю, что пора действовать, пока мы снова не поссорились. Иначе этот замкнутый круг из наших недопониманий никогда не разорвется.

– Вы простите нас, – говорю я всем присутствующим, набравшись смелости, – но мы поедем уже, ладно? Ехать далеко, уже темно… Не будете против?

– Не будем! – говорит с улыбкой мама Саши.

Полчаса назад она сказала называть ее просто Яна, без отчества, но мне пока неловко. – Езжайте, конечно. В гости как-нибудь тоже жду.

– Обязательно, – обещаю ей, встаю из-за стола и тяну Сашу за руку. Он все еще надутый, как индюк, но такой мой маневр рисует на его лице улыбку, которую он пытается сдержать. Ревнивый до ужаса! Что с этим делать? Подозреваю, что ничего… Алена мне говорила, что у «Феникса» это семейное, надо только смириться.