Невеста для босса

– Да вы негодяй и манипулятор! А как вы…

– Ну вот опять! – перебил он. – Не вы, а ты. И хватит болтать. Я соскучился.

И действительно… Потом все спрошу, потом… Я запрокинула голову и зажмурилась, обмирая в предвкушении поцелуя, чувствуя, как его лицо склоняется надо мной, как смешивается с моим его дыхание. Ожидание сводило с ума, заставляя прижиматься сильнее и тянуться, тянуться вверх…

Это был странный поцелуй. Невинный, сомкнутыми теплыми губами, словно босс целовался в первый раз и понятия не имел, как надо. А уж кто-кто, а босс умел целоваться. Еще как умел! На конкурсе поцелуев точно получил бы главный приз! Его рот на мгновение оторвался от моих губ, оставив привкус недоумения, и вновь прижался, неумело и скромно. Вот провокатор! Воспоминания о других поцелуях – жарких, бесстыдных, сводящих с ума, таких, как те, перед вечеринкой, которую мы едва не пропустили, – нахлынули огненной лавой, будоража и заводя. Я сглотнула, обвила шею босса обеими руками, буквально впечатавшись в крепкое мускулистое тело, и жадно поцеловала упрямый упругий рот, скользнув языком по нижней полной губе. Он с шумом втянул в себя воздух, а я уже целовала его куда попало: в губы, в подбородок, в гладкую щеку, безумно вкусно пахнущую мужскими штучками для бритья, в уголок рта и снова в щеку – черт, как же мне нравятся его щеки! – куда-то под глаз, в шею… От собственной смелости я так завелась, что искры летели. Я даже укусила его за мочку уха, вырвав хриплый стон.

Его руки гуляли по моему телу, мяли сквозь платье, сжимали, все ближе подбираясь к груди. Господи… Эти ласки прямо через одежду. Они были самыми порочными в моей жизни. Они доводили до безумия. До исступления. До сладкой тянущей боли внутри, почти невыносимой.

Я оторвалась от его губ и снова поцеловала. Требовательно, по-хозяйски, как целует мужчина. Наконец, он не выдержал и, стиснув меня в стальном капкане чуть подрагивающих рук, впился в мой рот.

О-о-о… Что это был за поцелуй… Упоительно приятный, бесстыдный, дерзкий, глубокий, грешный… Воздух стал тягучим и жарким, а потом и вовсе закончился. Да и пусть. Кому он нужен, этот воздух, когда мужские горячие губы и руки творят что-то невообразимое, невозможное, отчего плавятся кости, кровь в венах несется как жидкая лава и внутри дрожит яростный колючий жар, лишающий разума.

Он оторвался от моих губ, рывком развернул меня лицом к зеркалу и встал сзади, продолжая ласкать. О боже… Та девушка, в зеркале… растрепанная, возбужденная, с пьяными дикими глазами в пол-лица, с бордовым влажным ртом… Она не могла быть мной. Однако была. Теперь я не только чувствовала, но и видела, что он делает с ней, зазеркальной… со мной.