Невеста эльфийских кровей

К тому же… – он с горечью усмехнулся, – тебе же Великая Мать сказала, что от Судьбы невозможно сбежать?

Лиатанари покачал головой.

– Это ваш выбор, эльканэ. Ваше решение. Позвольте мне удалиться.

– Иди. – Эландриль покрутил в пальцах диск. – Я сделаю то, что должен, а там… будь что будет.

Сначала вернулись звуки. Шум листвы, шорох трав. Потом к ним присоединилось пение птиц. Тоненькое цвириньканье овсянки, переливы малиновки, трели соловья…

Нос различил запахи луговых трав, подсушенных солнцем. Мята, чабрец, пижма…

И медовый аромат морошки. Знакомый с детства, неповторимый.

Не открывая глаз, Брент втянул носом воздух и прислушался. Сначала к звукам снаружи, потом к себе. Зверь внутри заворочался, потянулся, с хрустом разминая кости, и отозвался тихим рыком.

Уркх выдохнул и открыл глаза. Расфокусированный взгляд уперся в потолок. Знакомый такой, из тяжелых потемневших от времени бревен. Он нависал над головой молчаливым укором.

Брент не был здесь тридцать лет, а отцовская вирма не изменилась.

– Рханговы ляжки! – выругался он сквозь зубы.

Над ним склонилось девичье лицо. Бледное, осунувшееся от бессонных ночей. Встревоженный взгляд придирчиво заглянул едва ли не в самую душу.

– Аэри? – прохрипел уркх. – Что ты… что вы здесь делаете?

– Тише, ты еще очень слаб.

Девушка опустила в миску тряпицу, отжала и хотела положить ему на лоб, но он схватил ее за запястье. Мягко, но крепко.

Ринка вздрогнула и едва не выронила компресс. Секунду назад уркх лежал трупом, а сейчас его взгляд буравил ее, пытаясь вычислить мотивы и цели.

– Где мы? – он сдвинул брови, догадываясь, каким будет ответ.

– В стойбище. Ты три дня лежал в дольмене на Горе Предков. Твой отец…

Она не договорила. Брент оборвал, процедив:

– Он не должен был приводить тебя сюда!

И, откинув покрывало, начал вставать.

Ринка успела только ахнуть и резко захлопнуть рот. Ее глаза округлились, на лице застыло потрясенное выражение.

– Что?! – буркнул Брент недовольно, и тут же осекся.

Молча выругался и прикрылся покрывалом, рывком дернув его на себя.

Кто ж знал, что в этой рханговой койке он лежит голым, как в день создания!

Успокоив дыхание, перевел взгляд на девушку.

Та стояла в шаге от него, с пылающими щеками и бурно вздымавшейся грудью, обтянутой скромным серым платьем. Судя по крою, платье пожертвовал кто-то из уркхских женщин, эльфы в таких не ходят. В ее глазах отражались одновременно ужас, граничащий с любопытством, и восхищение. Ужас девственницы, никогда не видевшей обнаженных мужчин. Восхищение его совершенным, идеально сложенным телом воина и борца.

– Прости, – он почувствовал себя идиотом. – Это зрелище не для девичьих глаз.

Замотался в покрывало до самого подбородка.