Невеста эльфийских кровей

Прищурившись, Брент окинул ее внимательным взглядом. До этого все было проще. Он сам сажал ее перед собой и сам снимал. Но ему и в голову не приходило, что без его помощи она не способна даже в седло не забраться.

– Здесь слишком высоко, – промямлила Ринка, краснея под его взглядом. – И я не умею ездить в мужском седле.

Брент был неумолим. И на это у него имелись веские причины.

Несколько минут он наблюдал ее жалкие попытки оседлать Ромашку. Лошадка послушно стояла, только немного подрагивала, да переступала с ноги на ногу, кося карим глазом на неловкую девицу.

В конце концов, не выдержав, мужчина решил избавить скотинку от незаслуженных мучений.

Коротко и по существу.

Ринка даже подумала, что ослышалась. Где-то после пятой попытки у нее возникло стойкое ощущение, что и лошадь, и Брент, и даже похрапывающий в двух шагах Энхалль над ней потешаются. Это заставило ее плотнее сжать зубы. Что-что, а предметом насмешек она быть не желала.

– Спасибо, как-нибудь сама, – буркнула недовольно.

Ухватилась посильнее за луку седла. Пресветлая помоги!

Ринка взлетает вверх, чтобы на долю мгновения замереть в воздухе. А потом со стоном разочарования падает вниз.

– Говорю же, давай подсажу.

На этот раз в голосе Брента отчетливо слышался приглушенный смешок. Он уважал настойчивость и упорство, когда они были к месту.

Это стало уже делом принципа.

Ринка сама не знала, откуда в ней взялось такое упрямство. Но в этот момент ей казалось очень важным доказать и себе, и Бренту в первую очередь, что она чего-то стоит и без него.

Она вспомнила прошедшую ночь. Как проснулась уже в темноте, разбуженная кошмаром. Как едва сдержала рвущийся крик, ожидая вновь обнаружить себя в камере Таатагана. И грубоватые, но теплые и успокаивающие поглаживания по спине.

И хриплый голос, неловко шепчущий в темноте:

«Тише, ну что ты, все уже хорошо…»

Брент был рядом. Она не видела его, но чувствовала. Его силу, его уверенность. Он был нужен ей в тот момент так же, как воздух.

Вспомнила, как вцепилась ему в плечи, чувствуя под пальцами не ткань рубашки или железные звенья кольчуги, а изрытую шрамами кожу воина. Как прижалась к его твердой груди, трясясь от нахлынувшего ужаса, и разревелась самым позорным образом. Взахлеб. Как девчонка!

А он обнимал ее и баюкал, продолжая шептать что-то бессвязное. Поглаживал по спине, по волосам. Но не отталкивал. Так и держал на руках, пока она не перестала всхлипывать.

Только после этого отпустил.

«Нет! Не уходи!» – она тут же дернулась за ним в темноту.

Напуганная маленькая девочка, слишком хорошо понимающая, что ее кошмар – это только ее, и она не в силах с кем-то его разделить.

«Не уйду, – спокойный, уверенный голос. – Я рядом. Спи».

Вспомнила, как нащупала его руку и схватила за мизинец.