Невеста трех женихов

Интересная, конечно, игра с самой собой. Особенно если в глубине души прекрасно понимаешь, что никого за тобой нет, никто тебя не преследует.

Ну, детство золотое на то и детство, чтоб витать в облаках собственных фантазий. В детстве ты ни за что не отвечаешь. Даже за себя. Поэтому можешь себе позволить. Но сейчас… Вот она, вполне взрослая, ответственная, более чем здравомыслящая и рациональная мать семейства, как в далеком московском детстве, часто чувствует на себе взгляд. Спиной чувствует, лопатками. Пристальный неравнодушный взгляд.

Это что? Паранойя? Но, говорят, параноики получают свой недуг по наследству. Или если упорно балуются наркотиками, алкоголем. В ее же «истории болезни» нет ни того, ни другого, ни третьего…

Что еще интересно? Дома это чувство чужого взгляда полностью проходит. Хотя дом – огромный, с коридорами, нишами, затаенными углами. Там-то бы и разгуляться! Но – ничего подобного. Даже если звать свои страхи, приглашать:

– Ну, давай! Вот сейчас! Вот – я даже свет гашу! Давай-давай! Пугай же! Ну!

И в саду – никаких неприятных ощущений. Даже если ночью и совсем одна. Она пробовала специально. Долго гуляла по саду в темноте, напугав Соню, принявшую ее за привидение.

А в общественных местах: в магазинах, на улицах, в кафе – появляется это гадкое чувство преследования. Может быть, у нее болезнь развивается, связанная с посещением общественных мест? Они как раз с Инкой об этом говорили в последнюю встречу.

Светка умоляла подругу хоть раз навестить их в миланском доме, поехали бы вместе на Комо, поплыли бы на кораблике… Размечталась, в общем. Инка обещала как-нибудь попробовать. Со временем. И сама же рассказала про собственные подозрения насчет своего состояния: ей неприятно думать о посещении чужих мест, открытых пространств, площадей. Не хочется попадать в толпу людей, не хочется встречаться глазами с чужими.

– Это называется «агорафобия», я читала, – резюмировала Инка.

– Ты прям вот так вот уверена? – расстроилась Светка, хотя прекрасно понимала, что Инкино сидение на одном месте в течение долгих лет есть не что иное, как результат той самой давнишней эмоциональной травмы в родном аэропорту.

– Я просто стараюсь об этом не думать. И не пробую. Мне тут хорошо. Я спокойна, часто – счастлива. Тут – мой мир. И я вижу только тех, кого хочу и рада видеть. А с теми, кого видеть не стремлюсь, переписываюсь в Сети. Удобно, дешево, практично.

Это точно. Против факта такого удобства не попрешь. Но… Как-то все это не очень жизненно все же. Хотя… Что под жизнью понимать.

Если ночные звезды Прованса, стрекотание цикад, стрекозы, запахи горных трав и лаванды не жизнь, то что тогда – жизнь? Дикий виноград, ручей, пчелы, гудящие басом над цветами… Сосны, платаны… Горы на горизонте.