Ответный удар

Даже выхлопная струя отличалась от выхлопов обычного оружия – она практически не оставляла инверсионного следа. Несомненно, оружие было самым современным. Кто-то очень сильно желал Артемису смерти.

Дворецки отвернулся от окна и ворвался в спальню Артемиса. Молодой хозяин был занят исследованием «Феи-воровки».

– Проблемы? – спросил Артемис. Дворецки ничего не ответил, потому что на это не было времени. Он просто схватил юношу за воротник и забросил себе на спину."

"– Картина! – успел крикнуть Артемис. Его губы были прижаты к пиджаку телохранителя, поэтому крик прозвучал глухо.

Дворецки схватил картину и бесцеремонно запихнул бесценный шедевр в карман пиджака. Артемис разрыдался бы, если бы увидел, как потрескался вековой слой краски. Но Дворецки платили за охрану Артемиса, а не «Феи-воровки».

– Прижмись как можно крепче, – посоветовал огромный телохранитель, срывая двуспальный матрас с кровати.

Артемис прижался к спине телохранителя, как ему было приказано, и постарался ни о чем не думать. К сожалению, его гениальный разум автоматически стал анализировать доступную информацию: Дворецки ворвался в комнату, не постучав – следовательно, возникла опасность. Он отказался отвечать на вопросы – следовательно, опасность является непосредственной. А тот факт, что он, Артемис Фаул, висит на спине Дворецки, крепко к нему прижавшись, свидетельствует о том, что они попытаются избежать нависшей опасности не совсем обычным способом. Наличие матраса означает, что им необходимо смягчить какой-то удар.

– Дворецки, – прохрипел Артемис, – ты не забыл, что мы – на третьем этаже.

Дворецки, возможно, ответил, но его хозяин не расслышал ответ, потому что гигант в данный момент, вылетев из номера в открытое окно, перепрыгивал через перила балкона.

Буквально за мгновение до неминуемого падения потоки воздуха развернули матрас, и Артемис увидел собственную спальню. В этот момент он увидел, как в дверь спальни штопором влетела странная ракета и зависла прямо над пустым плексигласовым тубусом.

«В тубусе установлено какое-то устройство наведения, – подсказала крошечная часть его мозга, не поддавшаяся панике. – Кто-то желает мне смерти».

А потом они начали падать. С десяти метров. Прямо вниз.

Дворецки машинально расставил руки и ноги буквой «X», как при затяжном прыжке с парашютом, и прижал четыре угла матраса, чтобы они не трепетали. Задержанный под матрасом воздух замедлил их падение, но недостаточно. Они летели вниз, и сила тяготения с каждым сантиметром увеличивала их скорость. Небо и земля растянулись и потекли, как масляная краска на холсте, все вокруг, казалось, стало жидким.