Невыносимый

– Эх, если бы знал, что тебе этого хватит, не стал бы так напрягать сына по поводу грядущего 8 марта.

Вот теперь я все-таки смеюсь. Громко и от души.

– Я пошутила, – успокаиваю его. – Но я запомнила твои слова про дострой, и если ты действительно не против этого, то я нашла нам миленькую просторную квартирку на тот период, пока идут строительные и ремонтные работы, – заканчиваю совсем невинным тоном, глядя на него точно так же.

– Миленькую? Это всю такую наподобие, как твоя предыдущая, с пенсионными кустиками? Или со стенами в розовый цветочек? – теперь совершенно точно издевается надо мной Игнат.

Но я не обижаюсь. Сама задала тон нашей беседе. Тем более, мне нравится, когда он такой.

– Миленькую – это на последнем этаже новостройки, с четырьмя просторными светлыми комнатами и панорамными окнами в каждой с видом на реку и рощу. В общем, все как ты любишь. И даже без пенсионных кустиков, которыми ты обзываешь мои любимые фиалки, – щипаю его за плечо.

Ответом становится укус за мочку уха. И смиренное:

– Ладно, посмотрим, что ты там нам нашла. Завтра. Или послезавтра. Как время будет. А няню ты тоже уже нашла?

– Я и сама вполне справляюсь со своим ребенком, чтобы перепоручать его на кого-то незнакомого, – выдаю, наконец, то, что меня давно гложет.

Игнат тихонько чертыхается.

– И почему ты так любишь одно и тоже семьдесят восемь китайских раз обсуждать? – протягивает не менее мрачно.

– Вот потому и не обсуждала до этого момента, – парирую язвительно.

– То есть, промолчала, намереваясь сделать по-своему?

Пожимаю плечами, не озвучивая очевидное. И так уже все понял. Недаром его ладонь смыкается на моем бедре ощутимо сильнее обычного, немного отодвигая меня от себя.

– Это неправильный ответ, Тая, – сдавливает за бедро еще крепче, на этот раз притягивая к себе, вопреки тону. – Но знаешь, мы с тобой это потом обсудим. Очевидно, в семьдесят девятый китайский раз. Не сегодня, – и снова отодвигает от себя, будто раскачивает, затем и вовсе приподнимает. – Потому что сейчас я намереваюсь все-таки трахнуть тебя как следует еще раз, и привычно много болтать ты вряд ли уже сможешь.

Шумно выдыхаю и от его действий, и от откровенности слов. Со мной никогда и никто ни до него, ни после так не говорил. Это заводит еще больше. Мне нравится, что он так прямолинеен. И не скрывает своих желаний по отношению ко мне. Так что болтать я и правда перестаю. Да и сложно что-то говорить, когда из легких весь воздух вышибает одним резким толчком. А дальше я просто вновь позволяю своему сознанию унестись на волнах даримого мне им удовольствия. И лишь на краю сознания мелькает мысль о том, что это и правда хороший способ избежать конфликтных ситуаций. И надо непременно им пользоваться как можно чаще.