Невыносимый

Все же, не будь с нами охраны, фиг бы мы так легко отделались. Как и не факт, что я решилась бы на такой финт ушами.

Сидящая рядом Лика вовсе смотрит на меня как на сумасшедшую. И это она еще не в курсе всех подводных камней нашей милой семейки…

– Да? – переспрашивает собеседник. – Умница, – хвалит тут же. – А мне ты звонишь, потому что… что?

В телефоне слышатся сопутствующие гудки. У него вторая линия срабатывает. Судя по тому, что Семен закуривает, приставив к уху трубку и молчаливо ждет, то мне стоит поторопиться.

– Потому что я ее… ммм… похитила? – обозначаю содеянное как можно более невинным тоном, закусываю губу.

– Ты… что сделала? – удивляется абонент.

– Ну-у… то есть не совсем похитила, – тяну с паузами, тщательно подбирая последующие слова. – Она и сама рада избавиться от своего мужа-тирана. Но по факту он теперь лежит вырубленный Григорием на дорожке возле детского сада. А еще он как бы… мент, – заканчиваю уже сконфуженно и виноватыми нотками.

Последующая тишина на том конце связи особой надежды на легкое разрешение вопроса тоже не добавляет. Да и делиться своей настоящей реакцией по завершению паузы Игнат не стремится.

– А ты сама где сейчас? – спрашивает неожиданно ласково.

Никогда еще мне не хотелось так сильно отмотать время назад и поступить иначе. Ясно же, что ничего ласкового он на самом деле сейчас ко мне не испытывает. Скорее все наоборот.

– В машине, вместе с Ликой и детьми. Охрана на улице, с тем уродом.

И снова он мое высказывание о вырубленной его подручными жертве игнорирует.

– Детьми? – уточняет мрачно. – С утра у нас только один ребенок был. По крайней мере, из числа рожденных.

– А, да… Лика, то есть Анжелика – это мама Леры. И они обе с нами. Вот, – поясняю уже не столь уверенным тоном, как до этого. – Очень злишься? – уточняю без надежды на правдивый ответ.

Да и вопрос глупый. Конечно, он злится. Скорее всего даже в ярости от моей выходки. Но только я ни о чем не жалею. И скорее всего, это он тоже прекрасно чувствует по голосу. Что опять же не добавляет его настроению доброты и понимания.

Я точно замучаюсь расплачиваться с ним за свою благотворительность…

– М-м… давай-ка еще раз, – произносит Игнат. – Ты забрала у какого-то там мента его жену и дочь, самого мента вырубил Гриша, так понимаю, когда тот выразил свое несогласие с твоим решением, и теперь этот мент валяется где-то в районе территории детсада. Все верно? Ничего не упускаю?

– Ничего, – подтверждаю, сжимая свободную ладонь в кулак, чтобы скрыть новый приступ нервозности. – Вообще я думала потом сдать его папе. У него с такими разговор короткий. Но не все пошло по плану.

Точнее, абсолютно все пошло не по плану этого вечера, если уж быть совсем честной. Но что уж теперь.