Невыносимый

– А я и не в тебе, а в твоем брате сомневаюсь, – парирует она. – Ты для такого слишком прямолинеен. Да и я же сегодня воочию убедилась, на что ты способен. Как тут теперь сомневаться? – передергивает плечами от воспоминаний.

Мои ладони сдавливают их крепче.

– Какой бы он ни был. Он мой брат. Родной. Не сомневайся.

Замечаю сомнение в голубых глазах, когда Тая согласно кивает, но вслух так ничего и не говорит. Вместо этого приподнимается и берется за свой гель с цветочным ароматом, которым щедро поливает мою грудь, после чего с деловитым видом начинает размазывать его по мне массирующими движениями, избавляя от остатков сохранившегося напряжения.

– Василиса сказала правду. Я перепутал ее с другой девушкой – так и познакомились, – выдаю вслух отстраненным тоном, вспоминая не самую лучшую часть своего прошлого. – И в тот клуб правда приходят за… хм… такими вещами. Некоторые из девушек там работают на постоянной основе. Некоторые приходят получить впечатлений. Некоторые… хотят большего. Тебе просто не повезло оказаться не в том месте и не в то время.

Ее ладошки замирают на моей груди, а сама она задумчиво смотрит перед собой, постепенно напрягаясь все больше.

– Бред… – произносит едва слышно на какие-то свои собственные мысли.

А я вдруг запоздало заинтересовываюсь другим.

– Ты что там вообще делала?

– День рождения отмечала.

Сперва отвечает, затем только переводит на меня свой растерянный взгляд.

– И чья это была идея?

– Сестра двоюродная предложила туда пойти, – добавляет уже сипло.

– Ху*вая у тебя сестра, – выношу вердиктом.

По ее биографии и прошлым заслугам тоже, очевидно, стоит пробежаться.

– Ты думаешь она действительно специально меня туда заманила? Зачем ей это?

– Решила, что тебе тоже понравится? – пожимаю плечами.

Откуда ж я знаю. Но обязательно узнаю.

– Девственнице? Понравится? Такое? Ты, очевидно, шутишь.

Из ее груди вырывается нервный смешок.

Ладошку, скользнувшую мне на шею, я перехватываю. Подношу ближе к губам, прижимаюсь ими в подобие поцелуя.

– Нет. Не шучу. К тому же, такую, как ты, можно продать подороже. Полонский хорошо оплачивает все свои подобные вечера, потому и последствий нет. А тут… эксклюзив.

– Эксклюзив? – переспрашивает слабым голосом. – Какой еще нахрен эксклюзив? – начинает заводиться.

Одариваю дрожащую ладошку еще одним поцелуем.

– Девственность – явление одноразовое, – вопреки призывающим к спокойствию действиям, не щажу ее психику.

Если уж живет в моем мире, пусть имеет представление о том, какой он на самом деле.

– Еще скажи, что девственность дочки прокурора – как отдельный вид деликатеса, – выдает на волне переполняющих ее эмоций.

– Зачем? Ты уже сказала.