Невыносимый

– А давайте вы меня просто уже добьете, и не будем групповушку устраивать? А то я как бы по девочкам предпочтительно, – комментирую попутно.

Ответом становится новый поток мата.

– Отставить! – холодное, суровое и с явной угрозой.

Новое действующее лицо, но с очень даже знакомым голосом. Чеканит шаг по бетонной поверхности, как по плацу идет. Неудивительно, что младше званиями равняются, как в армии.

– Хватит, – добавляет он бескомпромиссно и властно.

Честное слово, в любой другой ситуации я бы обязательно восхитился бы такой выправкой. Сейчас… Начинаю задумываться о том, что наша ночная групповушка становится с нотками инцеста.

– А что… – озадачивается один из ментов.

Областной прокурор хмурит брови и протягивает ему телефон. Так понимаю, вызов там активный. Мент косится на аппарат, не особо разделяя восторга по поводу того, что придется его взять. Но берет. А потом долго и сбивчиво оправдывается перед кем-то по абсолютно левой теме, еще дольше – слушает ответ и все сопутствующее, после чего спихивает гаджет, почти швыряя в руки прокурору, глядя на тот, как на гранату.

– Все понял? – уточняет мой, вроде как, родственничек.

Тот, к кому он обращается, кривится и косится в мою сторону. Бумаги с моим теоретическим признанием смяты и выброшены, как какой-нибудь мусор. Тут я аж присвистываю. И терпеливо жду, пока меня отвязывают. Не брыкаюсь. А едва удается стоять самостоятельно, и мои конечности полностью свободны…

– Тво-ою-ю ж ма-ааа-ть!!! – разносится среди бетонных стен, смешанное с подвыванием и хрустом чужих костей.

– Обещания надо сдерживать, – пожимаю плечом, глядя на вторую сломанную руку мента, которому это самое обещание даю.

Вряд ли слышит, смотрит подстреленным шакалом, исходя красными пятнами, забившись в угол. Сослуживцы впиваются в меня не менее озлобленными взглядами и пятятся назад, не вмешиваются. Зато самому старшему среди всех явно есть что сообщить, правда, не особо по теме:

– Дайте ему кто-нибудь штаны, – вздыхает устало тесть.

Это да. Не помешает.

– И ботинки, – вставляю флегматично.

Зарабатываю взгляд от прокурора: «Хватит наглеть».

– Где ж мы их возьмем?

И штаны. И ботинки. И даже рубашка. Ментовские.

Еще минут пять, и мы на улице.

Воздух холодный, я втягиваю его поглубже, замирая на пару мгновений, обдумывая случившееся. Нет, не то, как я тут оказываюсь, по той теме давно определяюсь. Интересует другое:

– Почему помогаешь? – адресую садящемуся за руль своей машины прокурору.

– Погоны жмут, – безразлично бросает он.

С учетом сделанного им, скоро жать не будут. Как и самих погонов не будет. И он, и я прекрасно знаем об этом. То, что происходит сейчас, соратнички по службе не простят и не забудут.

Но ответ исчерпывающий. Ничего не говорю ему на это.