Николай II без ретуши

Необходимо немедленно поручить лицу, пользующемуся доверием страны, составить новое правительство… Всякое промедление смерти подобно.

Повелеваю завтра же прекратить в столице беспорядки, недопустимые в тяжелое время войны против Германии и Австрии.

На улице творилось что-то невероятное: пьяные солдаты без ремней и расстегнутые, с винтовками и без, бегали взад и вперед и тащили все, что могли, из всех магазинов. Кто бежал с куском сукна, кто с сапогами, некоторые, уже и так совершенно пьяные, тащили бутылки вина и водки, другие все замотались пестрыми шелковыми лентами… По улицам гарцевали нижние чины конвоя Его Величества, надушенные, напомаженные, с красными бантами, все моментально забывшие то исключительное положение, которое они занимали при дворе, ту ласку и внимание, которое им оказывали Их Величества… Целые дни проводили мы у окон столовой, наблюдая за происходящим на улице… Всюду солдаты.

Не те прежние солдаты, хорошо одетые, спокойные и веселые, а какие-то другие… растерзанные, без ремней, с красными, возбужденными лицами, на которых читалось страшное выражение пьяного, зверского наслаждения.

Выехали сегодня утром, в пять часов. Постоянно мыслями с тобой. Погода превосходная. Ожидаем, что у тебя все хорошо. Многочисленные войска отозваны с фронта.

28 февраля 1917 г. Вторник. Лег спать в 3½, так как долго говорили с Н. И. Ивановым, которого посылаю в Петроград с войсками водворить порядок. Спал до 10 час. Ушли из Могилева в 5 час. утра. Погода была морозная, солнечная. Днем проехали Вязьму, Ржев, а Лихославль в 9 час.

1 марта все ждали прибытия главнокомандующего Северным фронтом генерал-адъютанта Николая Владимировича Рузского.

Через несколько минут он появился на платформе в сопровождении начальника штаба фронта Юрия Никифоровича Данилова и своего адъютанта графа Шереметьева. Рузский шел согбенный, седой, старый, в резиновых галошах. (…) Лицо у него бледное, болезненное, и глаза из-под очков смотрели неприветливо. Небольшой с сильной проседью брюнет генерал Данилов, известный в армии и штабах под именем «черный», следовал за главнокомандующим. Они вошли в вагон свиты. (…) Граф Фредерикс, когда все немного успокоились и восклицания вроде того, что «Ваше Высокопревосходительство должны помочь, к Вам направился Его Величество, когда узнал о событиях в Петрограде», прекратились, обратился к Рузскому примерно со следующими словами: «Николай Владимирович, Вы знаете, что Его Величество согласен на ответственное перед Думой министерство. Государь едет в Царское. Там находится Императрица и вся семья, наследник болен корью, а в столице восстание.