Николай II без ретуши

Разговор на аудиенции был такой:

«Неужели Вы не можете найти способа заставить эту упрямую редакцию вычеркнуть два слова?»

«Я им писал и письменно получил отказ».

«А если я Вам разрешу уведомить их, что Вы обращаетесь к ним по моему приказанию?»

«Это значило бы, Ваше Величество, рисковать получением в ответ цитат из исторических актов, подтверждающих правильность их наименования династии. И пожалуй, они предадут гласности всю переписку».

«Тогда запретите ввоз этого издания в Россию».

«Это тем более невозможно, так как вызовет общеевропейский скандал. Самый аристократический, монархический, легитимистский „Альманах“ запрещен для ввоза в Россию. Конечно, доищутся до этих двух слов, вызвавших запрещение; пойдут пересуды по всей столице и за границею, „Альманах“ будет тайно возиться в Россию дипломатами и даст пищу для обсуждения деликатного, династического вопроса, совершенно широкой публике нашей неизвестного. Поверьте, Ваше Величество, годами печатают этот заголовок, и никто на него не обращает внимания. Лучше его игнорировать, чем подымать шум. Но, быть может, великая княгиня Виктория Федоровна, как принцесса Саксен-Кобург-Готская, найдет ход в редакцию и уговорит снять эти слова?» Тут мой доклад оборвался, и императрица не возобновляла разговора на эту тему.

Известно, что обрусевшие инородцы всегда пересаливают по части истинно русского настроения.

Александра Федоровна никогда не была немкой ни умом, ни сердцем. Конечно, она немка по рождению, по крайней мере по отцу, так как им был Людвиг IV, великий герцог Гессенский и Рейнский, но она англичанка по матери, принцессе Алисе, дочери королевы Виктории. В 1878 году, когда ей было шесть лет, она потеряла свою мать и с тех пор обычно жила при английском дворе. Ее воспитание, ее обучение, ее умственное и нравственное образование также были вполне английскими. И еще она англичанка по внешности, по своей осанке, по некоторой непреклонности и пуританству, по непримиримой и воинствующей строгости совести, наконец, по многим своим личным привычкам. Этим, впрочем, ограничивается все, что проистекает из ее западного происхождения. Основа ее натуры стала вполне русской. (…) Она любит Россию горячей любовью. (…) Но ее моральное обрусение еще гораздо глубже. По странному действию умственной заразы, она понемногу усвоила самые древние, самые характерные специфические элементы «русскости», которые имеют своим высшим выражением мистическую религиозность.