Николай II без ретуши

Представлял он при этом какое-то странное смешение духа произвола со стремлением к установлению абсолютной справедливости. Всякая несправедливость, всякая нанесенная кому-либо обида его глубоко волновала и возмущала, он готов был попирать все порядки и все законное для восстановления прав обиженного, не соображая, что, нарушая закон для восстановления справедливости по отношению к отдельному лицу, он тем самым разрушает весь государственный строй и гражданский порядок. Словом, он принадлежал к числу тех фантазеров, которые мечтают путем личного усмотрения восстановить справедливость, которую закон в его формальных проявлениях ни уладить, ни тем более упразднить не в состоянии.

Несчастный Клопов, вынужденный неожиданно для себя самого быть пародией на Маркиза Позу, все более и более походил на галопирующую, снаряженную кавалерийским седлом корову; над «титулярным советником Правдиным» зло издевались реакционные газеты как над новоявленным спасителем всей России путем трех средств: «открытого листа, подъемных денег и фигуры, выражающей жажду к правде». (…) А царь, которому запрещенный плод был сладок, все продолжал ждать чего-то от секретных писем, в которых коллежский асессор Поза (…) тщетно старался выдавить из себя какое-нибудь «вещее слово».

…весенний период в жизни ученика нашей школы представляет собой уже совсем нечто иное. Я разумею под ним период экзаменов.

Эту пору в школьной жизни, поистине, можно назвать периодом страды и великих терзаний всего нашего молодого поколения! В то самое время, когда природа празднует медовый месяц, когда кругом все оживает, когда невольно всякого тянет в деревню, в лес, в поле, наши страдальцы сидят по 10–14 часов, нагнувшись над книгой, приготовляясь к инквизиции – к ненужным совсем экзаменам.

Только после такого мучительного нравственного и физического утомления наша школа, не торопясь, выпускает питомцев на волю! Между тем природа не ждет: лето почти на исходе, рожь чуть не заколосилась, птицы перестали петь, настают жары, а там опять не за горами – скучная холодная школа, и так 8–9 лет! (…) Разум, справедливость, гуманность и гигиена требуют (…) полное уничтожение переводных экзаменов.

Николай II назначил Клопову персональную пенсию и выделил пособие на покупку имения в Новгородской губернии под Любанью. Устроенную усадьбу Анатолий Алексеевич Клопов назвал Анатольевкой.

Война и мiр (1904–1914)

Русско-Японская война

Всякий человек без предвзятого мнения обязан признать, что Корея должна быть и будет русской.

Корейские лесные фактории послужили той территорией, на почве которой возникли русско-японские недоразумения.