Николай II без ретуши

Без сомнения ты согласишься со мной, что наши общие интересы, твои и мои, как и интересы других правителей, заставляют нас настаивать на том, чтобы все лица, морально ответственные за это жестокое убийство, понесли бы заслуженное наказание. В этом случае политика не играет никакой роли. С другой стороны, я вполне понимаю, как трудно тебе и твоему правительству противостоять силе общественного мнения. Поэтому, принимая во внимание сердечную и нежную дружбу, связывающую нас крепкими узами в продолжение многих лет, я употреблю все свое влияние для того, чтобы заставить австрийцев действовать открыто, чтобы была возможность прийти к удовлетворяющему обе стороны соглашению с тобой.

Я искренно надеюсь, что ты придешь мне на помощь в моих усилиях сгладить затруднения, которые все еще могут возникнуть.

Твой искренний и преданный друг и кузен Вилли.

Эти дни я часто заставала государя у телефона (который он ненавидел и никогда не употреблял): он вызывал министров и приближенных, говоря по телефону внизу, из дежурной комнаты камердинера.

Рад твоему возвращению. В этот особенно серьезный момент я прибегаю к твоей помощи.

Позорная война была объявлена слабой стране. Возмущение в России, вполне разделяемое мной, безмерно. Предвижу, что очень скоро, уступая производящемуся на меня давлению, я буду вынужден принять крайние меры, которые поведут нас к войне. Стремясь предотвратить такое бедствие, как Европейская война, я умоляю тебя, во имя нашей старой дружбы, сделать все возможное в целях недопущения твоих союзников зайти слишком далеко.

…мой австро-венгерский коллега, граф Сапари – типичный венгерский дворянин, безукоризненный по манерам, посредственного ума, неопределенного образования.

В течение двух месяцев он отсутствовал в Петербурге, вынужденный оставаться при больных жене и сыне. Он неожиданно вернулся третьего дня. (…) После нескольких слов сочувствия по поводу убийства эрцгерцога Франца-Фердинанда президент Пуанкаре спрашивает у Сапари:

«Имеете ли Вы известия из Сербии?»

«Судебное следствие продолжается», – холодно отвечает Сапари.

Пуанкаре снова говорит:

«Результаты этого следствия не перестают меня занимать, господин посол». (…)

Сапари сухо возражает: «Мы не можем терпеть, господин президент, чтобы иностранное правительство допускало на своей территории подготовку покушения против представителей нашей верховной власти».

Самым примирительным тоном Пуанкаре старается доказать ему, что при нынешнем состоянии умов в Европе все правительства должны усвоить осторожность.

«При некотором желании это сербское дело легко может быть покончено. Но так же легко оно может разрастись. У Сербии есть очень горячие друзья среди русского народа.