Ниочёма - 4

Он повернулся к Пастухову:

— Так что у тебя за дело было ко мне?

— Собственно, именно это: что делать с Кабановыми. Закон законом, но у вас насчет них могут быть свои планы.

— Нет, никаких планов. Дави их по полной, ибо задрали. Чересчур много стали себе позволять, куда не сунешься — везде кабановские уши торчат. Так что действуй строго по закону, чтобы сочувствующие даже пикнуть не могли о несправедливости. А суды пусть кару им назначают по верхней планке безо всякой жалости. Разве что пресечения рода допускать не стоит. И всех прочих стоит жестко предупредить: мол, захотят себе кус оторвать, за обиды поквитаться — пусть их, но до крайности доводить не стоит. Ну всё, иди. Хотя нет, стой!

Повернувшийся было к дверям Пастухов вернулся на прежнее место.

— Там у тебя Кабанов не сбежит? Сейчас казну да детей подхватит, и свинтит в ту же Европу, а то и вовсе в Китай. Ищи его потом!

— Никак нет, ваше величество! — позволил себе слегка возмутиться начальник ИСБ. — В доме дежурят приставы, следят, чтобы имущество не было спрятано, распродано по дешевке или преднамеренно испорчено. А чтобы никто не сбежал, имение оцеплено отрядом тульского ИСБ. Это их вертолёт сбили Кабановские, так что у них мощный личный мотив стеречь на совесть.

— Ну добро, ступай. Самого Кабанова до суда спрячь в свои застенки, пусть прочие родовичи в страхе пребывают. Заодно будет страховка от поедания несвежих грибов. А то если не доживет глава рода до суда, на него сразу же всех свиней свешают, и педагогический эффект для прочих родов нужной силы не возымеет.

— Всё будет сделано, ваше величество.

Генерал Пастухов вновь звонко щелкнул каблуками и побежал к себе в кровавые подвалы, на ходу доставая из кармана телефон.

— Олег, а где теперь наш кабриолет?

Алёна подпустила в голос капризных ноток, и теперь внимательно смотрела, как отреагирует на это муж. Она за последний год вообще сильно изменилась, выйдя из-под родительской власти. Олег в это время отдавал империи воинский долг, и ни морального, ни физического воздействия на супружескую четвертинку оказывать не мог. Вот она, почуяв свободу, и пустилась во все тяжкие: первой из жен выучилась водить, да тут же записалась на курсы экстремального вождения. Тусила со стритрейсерами, зависала на профильных сайтах и форумах, даже стала вполне уверенно разбираться в железе. Конечно, до уровня Михалыча ей было далеко, но в подмастерья уже годилась.

— Мой кабриолет, — Олег интонацией подчеркнул слово «мой», — сейчас висит камнем на шее господина Кабанова, помогая ему быстрее и надёжнее утонуть, а заодно увеличивает размер виры, которая достанется клану по суду. Как только Геннадий Викторович перестанет трепыхаться, так сразу вернут.