Ниочёма - 4

Эмоции достигли апогея в тот момент, когда Главу рода наряд безопасников, одетый, как это водится, в зловещую чёрную форму, вывел в антимагических наручниках, усадил в зловещий чёрный броневик и увез в зловещие подвалы зловещей службы. С момента возвращения из Арбитража, Геннадий Викторович заперся у себя в кабинете, и цепным псам императора, чтобы схватить свою добычу, пришлось самым варварским способом взламывать крепкую дубовую дверь.

Это было третьего дня. С тех пор страсти среди Кабановых несколько поутихли, даже появились трезвые головы, задававшие себе и другим разумные вопросы. Но теперь в усадьбе Кабановых вновь появились государственные люди, и всё началось по-новой: крики и плач, угрозы и проклятия. Правда, угрозы нынче звучали намного тише, произносились глухо и сквозь зубы. Зато проклятия были разнообразными, затейливыми и архипубличными. А что еще делать, если следствие прошло в кратчайшие сроки, приговор был вынесен наисуровейший, а приставы в сопровождении усиленного наряда ИСБ принялись описывать подлежащее конфискации имущество.

Приговор Верховного суда и впрямь был жестким: глава рода за многочисленные преступления, предусмотренные как уголовным, так и магическим кодексами, подлежал смертной казни. Роду предписывалась выплата разорительного штрафа в казну и не меньшей виры клану Песцовых и лично его главе. После всех платежей от одного из богатейших родов империи оставался пшик.

У рода не стало денег, не стало и бойцов. Кто-то, не привязанный магической клятвой, ушел сам. Солидная часть людей, замешанных в «охоте на Песца» надолго поселились в застенках ИСБ, и большая часть из них потом переедут на лесоповал и в рудники. Теперь нельзя было ни откупиться, ни защититься.

Ради объявления Кабановым их дальнейшей невесёлой судьбы из столицы приехал специальный офицер ИСБ. Слушали его с замиранием сердца, не веря до конца тому, что в современном цивилизованном государстве возможна такая вот средневековая дикость.

Вердикт суда крепко приложил всех родовичей-кабановичей, погрузив большую часть людей в растерянность. Что делать дальше, не понимал никто. А тут еще старые кредиторы, почуяв запах добычи, принялись названивать, требуя вернуть долги, угрожая судами, а то и чем похуже.

В самый разгар всеобщего помешательства наследник и почти что новый глава рода, не вынеся женских воплей, сбежал в разорённый кабинет, теперь уже, очевидно, его собственный. Плюхнулся в кресло у стены — не хотел раньше срока занимать отцово место — и набулькал себе полстакана коньяку. Выхлестал в три глотка, как воду, и тут же налил еще.

Скрипнула растерзанная дверь, впуская старого слугу.

— Не прикажете ли кофею, Алексей Георгиевич? К коньячку кофей очень уместен.