Ночь – не искушение

Нет, ну вы посмотрите на этого наглого рыжего! Я не стала устраивать скандал из-за укуса, а он теперь еще и смеет требовать продолжения.

Юла фыркнул и поднял меня, усаживая на борт бассейна. Фривольно поцеловал мой живот и вылез из воды сам.

– Я сказал спим, – указал он, говоря почти по слогам. – Когда я захочу сказать, что мы будем трахаться, я так и скажу.

Я смотрела на него с видом «Где? Где твоя совесть, парень?» и качала головой. А он, видимо, вдоволь напившись моей кровушки, чувствовал себя на вершине мире. Так и хотелось стереть эту мерзкую довольную улыбку с его противного красивого лица.

Он потянул меня за руку в спальню. Она была на том же этаже, что и кухня, так что идти долго не пришлось. Вода скрыла все следы преступления, осталось только избавиться от мокрых шмоток. И когда мы измотанные во всех смыслах улеглись на кровать, я даже не сбросила его руку со своего живота. Вместо этого задала волнующий меня вопрос.

– Почему… В этот раз… Ну? Ты хоть заметил, что мне не было больно?

– И не должно быть, – сонно проворковал он, касаясь губами затылка. – Всегда будет только приятно.

Я лежала с закрытыми веками, но мысленно дала ему пинка.

– Я все равно не хочу, чтобы ты делал это снова.

Юла размеренно дышал. Кажется, засыпал. Странно, учитывая, что ночь только вступила в свои права. А потом я подумала, что все дело в смене полюсов. В Болгарии сейчас утро.

– Ты не хочешь, чтобы я был вампиром, – произнес он, когда я уже и не думала. – Это разные вещи. Но я не могу изменить это. Как только ты поймешь, что никто не может, то смиришься.

Это странно, но мне даже нравилось то, с какой уверенностью он иногда говорил совершенно безумные вещи. Смирюсь? Правда? Я смогла бы? Он так говорил, будто я уже.

– Возможно, ты изменишь свое видение вампиров в целом, – продолжил он. – Ведь если окажется, что твою маму никогда не убивал кровопийца, то какая у тебя будет причина ненавидеть эту часть меня? Ммм? Подумай об этом перед тем, как тебе приснится сон, в котором ты отсасываешь мне.

Я все же пнула его в бок.

– Что? – с улыбкой спросил он. – Ты явно вошла во вкус, фантазируя об этом.

– Когда я захочу, я так и скажу, – бросила ему его же слова.

– Не скажешь, – поспорил упрямец. – Ты любишь, когда я угадываю.

Отдам сто своих первых гонораров за его самоуверенность.

Ближе к рассвету я ощутила на себе взгляд. От него стало холодно даже несмотря на телогрелку, закинувшую на меня руку. Открыв глаза, я чуть не отхватила микроинфаркт. Ашанти забилась в угол комнаты и смотрела на меня жутким безжизненным взглядом, как какое-то привидение.