Ночная смена

В одну из них была плотно забита страница «Нью-Йорк тайме». Больше ничего.

– Все нормально? – спросил доктор Харпер.

– Все нормально. – Биллингс повернулся и принял первоначальную позу.

– Вы сказали, – напомнил доктор Харпер, вернувшись в свое кресло, – если удастся доказать, что дети были убиты, все будет хорошо. Как это понимать?

– Меня посадят, – мгновенно ответил Биллингс. – Дадут пожизненное. А в тюрьме все камеры просматриваются. Все камеры.

Он улыбнулся пустоте.

– Как были убиты ваши дети?

– Не пытайтесь меня допрашивать! – Биллингс развернулся и посмотрел на Харпера с нескрываемой злобой. – Я сам все расскажу, не волнуйтесь. Я не из этих ваших слюнявых придурков-наполеонов или ребят, заявляющих: «Я подсел на героин, потому что мама меня не любила». Знаю, вы мне не поверите. И наплевать. Не важно. Я должен все рассказать.

– Хорошо. – Доктор Харпер достал свою курительную трубку.

– Я женился на Рите в шестьдесят пятом. Мне был двадцать один год, ей – восемнадцать. Она ждала ребенка. Денни. – Его губы на мгновение искривила резиновая, пугающая улыбка. – Мне пришлось бросить колледж и устроиться на работу, но я не жалел об этом. Я любил их обоих. Мы были счастливы.

Рита снова забеременела вскоре после рождения Денни, и в декабре шестьдесят шестого появилась Ширл. Летом 1969 года у нас родился Энди, а Денни к тому времени уже не было на свете. Появление Энди было случайностью. Рита так сказала. Сказала, что контрацептив себя не оправдал. Но я в это не верю. Простая случайность, как же. Понимаете, дети привязывают мужчину. Женщины этим пользуются, особенно если мужчина умнее их. Вы согласны?

Харпер неопределенно хмыкнул.

– Ну, не важно. Я все равно его любил. – В этой фразе слышалась чуть ли не мстительность, словно он любил ребенка назло жене.

– Кто убил детей? – спросил Харпер.

– Бука! – выпалил Лестер Биллингс. – Их всех убил Бука. Вышел из чулана и убил. – Он повернулся к доктору и ухмыльнулся: – Вы думаете, я сбрендил, да? У вас это на лице написано. Но мне плевать. Я хочу лишь рассказать вам все и свалить отсюда.

– Слушаю вас, – ответил Харпер.

– Все началось, когда Денни было почти два года, а Ширл только родилась. Он завел привычку реветь, как только Рита уложит его в кроватку. У нас было две спальни, колыбелька Ширл стояла в нашей комнате. Сначала я думал, что Денни плачет из-за того, что ему перестали давать в кроватку бутылку с соской. Но детям нельзя давать спуску, их нельзя баловать. Начнешь с ними церемониться – и все. Подложат тебе свинью – обрюхатят какую-нибудь девку или ширяться начнут. Или станут слюнтяями.