Ночная смена

– Хорошо, – с нажимом отозвался Биллингс. Он, казалось, потерял нить разговора и постоянно косился на плотно закрытую дверцу стенного шкафа.

– Мне открыть его? – спросил Харпер.

– Нет! – поспешно ответил Биллингс и нервно хохотнул. – Зачем мне пялиться на ваши галоши?… Бука забрал и ее. – Биллингс потер лоб, словно освежая воспоминания. – Где-то через месяц. Но до этого кое-что произошло. Однажды ночью я услышал шум. Когда она закричала, я быстро открыл дверь – в коридоре горел свет, – и… она сидела и ревела в кроватке, и… что-то шевельнулось. Там, в темноте, у чулана. Что-то скользнуло туда.

– А дверь чулана была открыта?

– Едва заметно. Чуть-чуть. – Биллингс облизнул губы. – Ширл не унималась, все кричала про Буку. И еще что-то, вроде «зверь». Правда, она выговаривала только «вель». У всех детей бывают проблемы с буквой «р». Рита тоже прибежала и спросила, что случилось. Я сказал, что ребенка напугали тени на потолке от раскачивающихся деревьев на улице.

– Двель? – спросил Харпер.

– Двель… дверь. Может, она пыталась сказать «дверь»?

– Может, – отозвался Биллингс. – Может, и так. Но не думаю. Я думаю, она сказала «зверь». – Он снова стал поглядывать на дверцу шкафа. – Зверь, плохой зверь. – Он почти шептал.

– Вы заглянули в чулан?

– Д-да. – Биллингс так сильно сжал руки на груди, что на всех костяшках проявились белые полумесяцы.

– И что там было? Увидели что-нибудь необыч…

– Ничего я не увидел! – внезапно закричал Биллингс.

И тут его прорвало, слова полились из него, словно кто-то вытащил черную пробку из дна его души:

– Когда она умерла, я нашел ее, всю черную. Всю черную. Она проглотила собственный язык и стала черная, как негры на ярмарке, и… она смотрела на меня. Ее глаза, пустые, как у чучел животных, блестящие, страшные, словно стеклянные шарики, и они говорили: «Оно добралось до меня, папа, ты дал ему убить меня, ты убил меня, ты помог меня убить…»

Поток слов иссяк. По его щеке скатилась единственная слеза, крупная и безмолвная.

– Мне приснился сон, – сказал Биллингс. – Я попал в темную комнату, и там было что-то, что я… я не мог рассмотреть… что-то в чулане. Оно издавало звук – вроде чавканья. Вспомнились комиксы, что я читал в детстве. Кажется, «Байки из склепа». Господи! Там был парень, Грэм Инглс, так он мог изобразить самую кошмарную тварь этого мира – и кое-что из других миров. В одном рассказе женщина утопила своего мужа. Привязала к ногам бетонные блоки и сбросила в затопленный карьер. А он вернулся. Весь в гнили, зеленый, рыбы у него глаза выели, в волосах тина. Он вернулся и убил ее. И я, проснувшись посреди ночи, почувствовал, будто нечто склонилось надо мной. Нечто с длинными, звериными когтями…

Доктор Харпер взглянул на цифровые часы, врезанные в крышку его стола.