Новая жизнь

Родман сыграл восьмым айроном, забросил мячик точно на грин, но не слишком близко к флагу. Патт будет сложным – под спуск.

Чем выше номер айрона – тем круче траектория полета мяча, тем меньше он потом катится. Но и удар короче. Я решил сыграть семеркой – такого поставленного свинга, как у Родмана, у меня нет. Значит, мне лучше перебросить мяч через флаг, а оттуда сыграть в горку: так проще. С другой стороны, мячик может и до раффа так докатиться – и выбивай его оттуда. Про два удара можно будет забыть.

Установил мячик на низком «ти», прицелился. Траектория простая: только бы не перелетел.

Звук получился хорошим, сочным. Мяч по четкой дуге пошел вверх и вперед, завис на какое-то время в верхней точке, после чего стремительно полетел вниз, упал почти возле самого флага с глухим стуком, слегка подпрыгнул, немного прокатился, остановился. Хорошо, что почва на грине не пересохшая – поливали недавно, а то бы как на бетон упал и скакал бы по непредсказуемой траектории.

– Идеальный удар! Мои поздравления! – Это Родман.

Мы пошли к мячикам и он продолжил свою речь:

– Может быть, и не следовало, – согласился Родман с моим заявлением.

 – Орден вообще допустил массу ошибок, и не только с русскими. Чего стоит хотя бы дробление американской территории! Это ведь тоже показатель ошибок – развалить свою же страну. Именно для исправления ошибок и будет создаваться управление специальных проектов, в котором мы с вами должны работать.

– Если договоримся, – добавил я.

– Если договоримся, – эхом повторил Родман.

– Итак, что вы задумали?

– Давайте сыграем патт, а потом продолжим. Не возражаете?

Его удар был первым, бил Родман под уклон.

Я на всякий случай убрал свой мяч, пометив место, чтобы потом не возникло спорных ситуаций, если Родман ударит слишком сильно и промахнется мимо лунки. Родману нужно было пробить метра на четыре, под уклон, с боковым уводом. Тяжеловато, прямо скажем. Он долго, по-настоящему долго готовился на этот раз, несколько раз целился, отходил, опять возвращался. Приседал, опираясь на паттер, пытаясь разглядеть все изгибы грина. В конце концов, ударил и промахнулся. Мяч прокатился сантиметрах в двадцати левее лунки – и остановился лишь в метрах полутора за ней. Родман поморщился.

– Не стоит расстраиваться, это был очень сложный патт, – сказал я.

– Я плохо сыграл на грине, – с кислой миной констатировал он. – В отличие от вас, я очень хорошо знаком с полем, поэтому мне это непростительно. Ваш удар.

Мне было проще. Мяч лежал метрах в трех от флага, но траектория удара была простой и понятной – главное, только силу удара рассчитать правильно. Все, что превышает в длину два метра, уже уходит в область непредсказуемого.