Новая жизнь

Пока они таскали и выбрасывали за борт трупы, я отвел на ходовой мостик капитана Абу Фуада, где и собрался с ним побеседовать. Капитан, судя по выражению лица, беседовать не хотел, но и не беседовать боялся, поэтому на вопросы все же старался отвечать. Из его ответов я выяснил, что запаса топлива, пресной воды и продуктов на борту судна с избытком хватит на то, чтобы пересечь Большой залив во всех направлениях несколько раз. Капитан с готовностью назвал мне шифр к сейфу, где хранился судовой журнал и куда он убрал принятые на хранение от командовавшего охраной офицера бумаги на груз.

Еще капитан выказал полную готовность вести судно туда, куда ему скажут, но его готовность к сотрудничеству начала слабеть, когда я начал задавать вопросы о тюремных камерах в носовых отсеках судна. С этого момента он начал стесняться откровенничать и перешел к рассказам о том, что, мол, планировалась возможность использовать судно в качестве тюремного, и еще что-то в этом духе.

– Скажите, капитан… – прервал я его быструю, но несколько путаную речь. – А если я просто начну читать судовой журнал, то не найду ли там упоминания о характере обитателей камер?

Масленые черные глазки капитана Абу Фуада метнулись в сторону, внушив мне мысль, что журнал сразу раскроет мне все тайны.

– Капитан, надеюсь вы не думаете, что я не найду того, кто переведет мне журнал с арабского, которого я, увы, не знаю? Или вы надеетесь покинуть меня раньше, чем мне представится возможность прочитать журнал?

Капитан тоскливо вздохнул, и лицо его посетило типичное для многих восточных людей плаксивое выражение, когда они не то чтобы стесняются, но не хотят, чтобы их били.

– Капитан, вы подрабатывали работорговлей, правильно? – продолжал я настаивать на продолжении беседы.

– Не я! – запротестовал капитан. – Я не торговал, только возил! Хозяин судна торговал.

– А кто у нас хозяин судна? – вкрадчиво спросил я.

– Племянник халифа, – с готовностью ответил капитан. – Один из племянников. Он командует охраной дворца халифа, полковник.

– А знает ли любезный капитан Абу Фуад, что страны, которые расположены северней Залива, считают работорговцев вне закона? – подкинул я ему еще вопрос для размышления.

 – И что я имею законное право объявить судно своим призом, а уважаемого капитана Абу Фуада повесить, как собаку? По древнему морскому закону? И уважаемый капитан Абу Фуад, как повешенный, никогда не попадет в рай? Кто там мимо рая пролетает? Повешенный, укушенный собакой, а еще кто?

Такая перспектива совсем капитана не порадовала. Настолько не порадовала, что капитан впал в настоящую истерику, кричал, плакал, сулил невероятные выгоды от его службы нам и вообще вешаться не хотел.