Новая жизнь

– Тебе – развлечение, Кате – служебный рост, я ее не обману, – начала загибать пальцы Светлана. – Малоуважаемой мисс Майлз, которой уже наверняка донесли, что мой бывший бойфренд приехал, – спокойствие и никаких подозрений на мой счет. А для меня проверка, что это за Катя.

Я вздохнул, с преувеличенным вниманием посмотрел сначала в потолок, потом на нее:

– Тебе уже говорили, что ты гений, или еще не говорили? А то пора сказать.

– Не ерничай. Так здесь делаются все дела, и никак иначе, – отмахнулась Светлана. – А если ты перестанешь морализировать и посмотришь на это с другой стороны, то поймешь, что сделаешь благое дело.

Не захочешь себе Катю на ночь – останется девушка «ай-ди» прокатывать до лучших времен.

– А тебе-то это зачем?

– А я тебя люблю, – усмехнулась она. – А ты не делай такие глаза: у меня любовь в такой форме выражается, в заботливой. Забочусь я о тебе, не хочу, чтобы ты скучал. Как умею, забочусь. Как могу. Потому что ты – единственное, что есть в моей жизни «просто так», без цели. Не могу тебя развлекать сама – пусть за меня это делает моя подчиненная.

– А она разве твоя подчиненная?

– Если будет стараться – станет, – отрезала Светлана.

 – И еще будет мне обязана по гроб жизни. Я же дальше планирую расти, вакансии будут. Причем – скоро. Опоздает Катя на поезд – будут расти другие. А так я ее под крылышко возьму, пока моя дура Майлз здесь остается, или пока я здесь работаю. Продвигать буду, заботиться.

Все, амба. Крыша едет не спеша, тихо шифером шурша. Вот и все, а ты боялась – даже платье не помялось. Что еще вспомнить к слову? А я-то, кретин, сюда весь в мыслях трагических ехал. Слезы-сопли: «Я возвращаю ваш партре-эт, я о любви вас не молю-у…» – или как Михалков в своем кино по Островскому: «Простите, обручен-с!» А тут? Зоопарк в пустыне, любимая моя нежная спит с лесбиянкой за должность, а должность поменьше меняет на то, чтобы я по ночам без нее не скучал.

Чего, чего я там думал о том, что пользоваться ее слабостью в своих целях нехорошо? Вы не напомните?

Провел я ладонью по самопроизвольно шевелящимся волосам, вздохнул, пива выпил. Впрочем, есть в этом и плюсы. Раз не можем мы теперь в постели друг другу компанию составлять, чего я боялся, и нет более во мне сомнений, как поступать хорошо, а как – не очень, то можно и дальше зайти.

В интересе ко всему происходящему здесь.

– А ты, как я понял, вскоре дальше расти собираешься? – спросил я.

– Да, если все, что я планирую, получится как надо, – кивнула она. – И ты мне должен в этом помочь.

– А мне это зачем? «Должен» – понятие такое… размытое, так скажем. Иногда подмывает такие долги простить. Всем.

– Если ожидаешь услышать от меня: «Разве я тебе безразлична?» – то ошибаешься, не услышишь, – усмехнулась она.