Новое начало

Добравшись до своего рабочего места, поставила свою сумку на кресло, выпила стакан воды, с дрожью во всём теле постучалась к боссу и зашла.

— Лебедева! Ты что… — не успела я зайти, как меня окинули нехорошим взглядом.

— Простите за опоздание, там авария и … — договорить мне не дали.

— Кто тебе разрешил говорить, Лебедева? Я что, неясно выразился, когда требовал не перебивать меня? А? — боже, я уже и забыла его властный голос, и каким он может быть.

— Простите, — прямо как в первые дни моей работы.

— Выговор получишь за опоздание, — в его глазах ненависть вперемешку с надеждой.

Я знаю, на что ты надеешься, но прости меня, милый, твоя жизнь волнует меня больше, чем твои чувства. «Так, стоп, успокойся», — шепнул мой внутренний голос, я сглотнула ком в горле и подавила слёзы, потом плакать буду, а сейчас по плану моё увольнение.

— Что насчёт моего заявления об уходе, Марк Андреевич? — вложила в свой голос весь холод, на который способна. Нельзя быть мягкой, не сейчас.

— Я дам тебе последний шанс передумать, — заявил мне мой босс, как будто ничего и не было.

— Нет, я не передумаю, — твёрдо сказала я.

Он встал со своего места и подошёл ближе ко мне.

— Леся! — нет, прошу, не говори со мной таким голосом, я не выдержу. — Скажи, пожалуйста, в чём дело на самом деле? — я не могу, хочу сказать, но не могу — он должен отпустить меня.

Господи, он так близко — только руку протяни. Эти губы, это тело — я так скучаю по его прикосновениям, по тем моментам, когда его руки меня ласкали так сладко, по нашим совместным завтракам вместе… Слёзы подкатили к горлу и перекрыли кислород… «НЕЛЬЗЯ, Леся!», — кричит здравый смысл. Взяла всю волю в кулак.

— Ни в чём, я уже говорила, — он стиснул челюсти и прижал меня к стене. Я на миг опешила, но понимая, что или сейчас или никогда, сделала то, что моё сердце совсем не хочет, но то, что нужно в сложившейся ситуации. — Отпусти меня, — почти крикнула и толкнула его что есть сил, но он, как стена, даже не вздрогнул. «Давай, Леся, ты сможешь», подбодрила я саму себя и толкнула ещё раз, более удачно. — Не трогай меня, до тебя что, не доходит? Я не хочу иметь с тобой ничего общего, я не чувствую к тебе ничего и никогда не чувствовала.

Мне были интересны только твои деньги и твой статус, но есть мужчины с более толстым кошельком и более высоким статусом. Так что, подпиши это чёртово заявление, или я уйду так, — его глаза стали чёрные, как ночь, в них были ярость и боль.

Не в силах больше сдерживаться, я вышла из его кабинета и почти бегом зашла в туалет, где сползла по стене на пол и разрыдалась, как ребёнок.

Он простит, когда-нибудь поймёт и простит меня, забудет. А если нет, то пусть ненавидит меня всю свою жизнь, зато будет жив и здоров.