Новое начало

 — Организм молодой, но это не значит, что за ним не нужно следить: от правильного питания и отдыха зависит почти всё, в первую очередь репродуктивные функции. Она ведь хочет родить ещё ребёнка? — вот опять офигел.

— В смысле «ещё»? — спросил я с глазами на лбу.

— Ваша жена… будущая родила ребёнка около двух лет назад, — я, тяжело вздохнув, спрятал лицо в ладонях и помотал головой. — Вы точно…

— Я забираю её домой, — перебил я врача и пошёл к двери.

— Она под капельницей, и ей вкололи снотворное. Лучше до завтра оставить её у нас, — хрена с два.

— Нет! — рявкнул я на вышедшего за мной врача.

— Господин… — завёлся, блядь. Я остановился прямо у двери в палату Леси и резко повернулся к доктору.

— Я. Забираю. Её. Домой, — зло посмотрел на него и вошёл в палату.

Снял с крючка капельницу, взял свою женщину на руки и аккуратно понёс к выходу под ворчание врача.

Сел на заднее сидение, отдал водителю приказ и устроил Лесю поудобнее на своих коленях, осторожно, чтобы не задеть иглу в её руке.

— Вася, едешь плавно и спокойно. Ясно? — Вася кивнул в зеркало заднего вида.

«Что у тебя за прошлое, Алеся Лебедева, и почему ты всё скрываешь?» — смотрел в бледное лицо этого нежного создания.

Так значит, ребёнок, которого она отправила в Крым, может быть её. Кирилл давно не звонил, новостей никаких, столько тайн, и почему так проблематично что-то выяснить?

— Я тебя в обиду не дам, тебя больше никто и пальцем не тронет. А того, кто сделал всё это с тобой, я найду. И будь уверена: он пожалеет, что на свет родился, — шепнул я Лесе и поцеловал в прохладный лоб.

Уложил её в кровать, дождался, чтобы капельница закончилась, вытащил иглу, накрыл Лесю одеялом и улёгся рядом с ней.

Наполненный внутренней теплотой и полный душевного спокойствия я уснул в блаженстве рядом с самым любимым источником тепла. Моим личным солнцем.

Меня разбудили блуждающие руки на моем теле и сладкий голосок.

— Марк, любимый… прости меня…

Открываю глаза и не могу понять, что происходит. Посмотрела вокруг и увидела, что я в своей… камере. Поморщилась и чуть не расстроилась, но вспомнила ночной сон.

В нём я попросила у Марка прощение и он простил. Простил и любил меня страстно, сладко, нежно. Он говорил, что любит, он целовал меня всё время, обещал, что не даст меня в обиду, что никто меня не тронет.

И я поверила, я поверила в его любовь. Он доказал мне это своими прикосновениями.

Он спал рядом со мной, я чувствовала его крепкое тело, я чувствовала, как его сильные руки прижимали меня к крепкому торсу. Я понимала, что виновата перед ним, я разрушила то, что между нами было, поэтому я, не задумываясь, просила прощения, хотя бы во сне мне нужно было это сделать.

— Ты меня прости, солнышко, прости за всё, прости за слёзы и за боль, — он тёрся носом о мою щёку.