Обманутые надежды, или Чего не прощает любовь (Женщина в клетке, или Так продолжаться не может)

Я просто устала и хочу немного погулять по городу, почувствовать себя свободным человеком.

– Не переживай, найду. Сейчас Тимур подъедет, вы с ним побудете одни, поближе познакомитесь.

– Ты нам не мешаешь, – не хотела отпускать меня подруга.

– Ладно, Лейсан, о чём мы спорим? Я сказала, что приду. Значит, приду.

– Может, ты плохое задумала? Решила пойти в милицию сдаться? – На глазах моей подруги по явились слёзы.

– Зачем? – Признаться честно, я и подумать не могла, что в голове Лейсан могут витать подобные мысли.

– Чистосердечное признание в совершении умышленного убийства. Не дури! От твоего признания никому легче не станет. А тебя сразу в тюрьму заметут, и всё.

– Господи, ну как подобная чушь могла прийти тебе в голову? Я ещё не окончательно сошла с ума! Мне свобода всегда нравилась.

– Тогда подожди. – Лейсан кинулась к своей сумке и извлекла оттуда косынку и тёмные очки.

– На всякий случай. Для конспирации. Надень. Хуже не будет.

Повязав косынку на голову, я покрутилась у зеркала и нацепила очки.

Я бродила по улице неподалёку от дома и вдыхала свежий воздух, стараясь не обращать внимания на лёгкую дрожь, пробегавшую по моему телу. Первый раз в жизни я попала в такую ловушку, из которой не могла выбраться. Я убила человека. Прокручивая тысячу раз эту ситуацию, не понимала, можно ли было всего этого избежать, была ли у меня возможность. Если всё происходило так, как говорит Лейсан, и Жан был готов к побегу, значит, мне нужно было всего лишь подождать, когда он поймёт, что я не с ними, а с ним. Мне нужно было сидеть с ним в одной комнате и никуда не уходить. Ну а если все это не так, что тогда?

Я задрожала ещё больше. Странно, я иду в сарафане и мёрзну. На улице лето. Люди изнывают от жары, а я мёрзну. Я ощущаю себя предательницей по отношению к Жану. Я предала наши чувства, наши отношения, нашу любовь. Я пыталась понять, зачем же я это сделала и что руководило мною в тот момент. Страх, благодарность, одиночество, безысходность, слабость? Что именно это было? Что? Я вспомнила о времени, проведённом в гостинице. Жан дал мне понять, что его семья – это святое, неприкосновенное, и она играет в его жизни важную роль, что никогда не разведётся с женой. Я всегда это знала, но не думала, что мне будет настолько больно это услышать. Я рыдала, сходила с ума, а Жан… Жан даже не пытался меня успокоить. Он сказал, что не любит женские слёзы, они мне совсем не идут и нам хорошо оттого, что мы вместе, и не стоит думать о будущем. Я всегда хранила Жану верность, даже представить себе не могла, что ко мне может прикоснуться посторонний мужчина. Я была честна с Жаном, а он со мной. Я знала, что он спит со своей женой, но он называл это супружеской обязанностью, супружеским долгом.