Обманутые надежды, или Чего не прощает любовь (Женщина в клетке, или Так продолжаться не может)

– За Тому не переживай. Я её не оставлю, – сказал Марат и открыл дверь, чтобы выйти из ма шины. – С ней всё будет в порядке. Я тебе обещаю, что я её не оставлю.

– Спасибо, – поблагодарил его Жан. – Может, я тоже чем могу помочь?

– Да чем ты можешь помочь из своей Франции?

– Может, деньгами? – В голосе Жана не было уверенности.

Марат рассмеялся и достал сигарету.

– Да нет уж, спасибо, братишка. Сами справимся. Я не из тех, кому нужны твои деньги. Я из тех, кто привык их сам зарабатывать себе на жизнь.

– Ты обещаешь, что поможешь Томе? Я могу быть за неё спокоен?

– Конечно можешь. Я же сказал, что я её не оставлю. Я на ней женюсь.

– Марат, – попыталась я образумить распоясавшегося Марата, но у меня это не получилось.

– Я женюсь на тебе, Томка. А я человек слова. Сказал женюсь, значит, женюсь.

С этими словами Марат вышел из машины и громко хлопнул дверью. Я виновато посмотрела на Жана и махнула рукой:

– Не обращай внимания. Он шутит.

– Шутит?! А мне показалось, что нет.

– Это у нас такая русская шутка. Он не может на мне жениться.

– Потому что он женат, как и ты. Я сейчас не об этом. – Я взяла Жана за руку и постаралась успокоить: – Тебе придётся полететь в Москву на самолёте. Ты готов?

– На вашей «тушке»? – выпучил глаза Жан.

– На нашей «тушке». К сожалению, другие самолёты в Москву не летают.

– Я не смогу. Это исключено.

– Выпьешь хорошенько.

– Нет, – замотал головой Жан.

– Я тебя алкоголем накачаю. Ты словно под наркозом лететь будешь. Не поймёшь, где взлет, а где посадка.

– Я же сказал, что нет. Я, как только в «тушку» сяду, сразу протрезвею. Летайте сами на своих «тушках».

– Ну ты даешь. – В моём голосе послышалось разочарование. – Я хотела как лучше.

– А делаешь как хуже. Тома, я больше не хочу испытывать свою психику на прочность. Я поеду поездом. Уже почти утро. Я соберу вещи и поеду самым первым проходящим поездом на Москву.

Как только мы вышли из машины, я, слегка придерживая Жана, подвела его к Марату.

– Жан не полетит самолётом. Он их боится. У него фобия.

– Что значит боится? А в Париж он тоже на поезде поедет?

– Он полетит в Париж не на «тушке». Зайдя в холл отеля, Марат остановился у кресел и посмотрел на часы.

– Ты в номер с ним пойдёшь? – Он заметно нервничал и не пытался этого скрыть.

– Он поедет на утреннем поезде?

– Уже утро. Он хочет уехать на утреннем поезде.

– Это хорошо, – улыбнулся Марат и облегчённо вздохнул.

– Что ж хорошего-то?

– Хорошо то, что ты останешься с ним в номере не так долго, как могла бы остаться, а то я начинаю уже ревновать.

– Марат… – Я хотела сказать какую-нибудь резкость, но он не дал мне этого сделать и нежно закрыл мой рот своей мощной ладонью.

– Тихо. Ничего не говори. Ты потом мне всё скажешь. Помоги ему собраться, а я пока смотаюсь на вокзал.